То есть это был близкий человек.

– Вроде вас?

– Да, я был для Бориса близким другом! – вскипел Маркуша. – Он охотно со мной разговаривал, я мог к нему явиться в любое время. Но я его не убивал, слышите! Да я бы и не смог. Мне майор Пчелинцев сказал, что Борису сломали шею. А я ничего подобного сделать не могу. Физически не смогу, понимаете? Не говоря о том, что мне отвратительна сама мысль, чтобы убить человека, а потом рыться в его книгах. Гадость какая!

– Тогда скажите, кто, по-вашему, мог убить Бориса Соколова?

Семен Маркуша задумался. Он думал долго, наконец взглянул на Егорова и произнес:

– Я вот как считаю: Бориса убил кто-то из своих.

– Что значит «кто-то из своих»? – удивился Егоров.

– Я хочу сказать – кто-то из артистов. Я прежде всего про физические данные думаю. Книголюбы все – люди физически слабые. А вот артисты – люди крепкие. Ну, и деньги они любят. Среди гостей Бориса была пара человек, которые, как мне кажется, могли на такое пойти.

– Назовите этих людей."

"– Ну, во-первых, я бы назвал артиста кино и театра Романа Соловьева. Объясню, почему я на него думаю. Когда-то Соловьев подавал большие надежды, его приглашали на первые роли, звали в лучшие театры страны.

Но надежд он не оправдал. Понимаете, он азартный игрок. В Москве есть несколько подпольных игорных домов, там играют в покер, есть и рулетка. И вот там Соловьев проводил большую часть времени. И всегда проигрывал. Из-за этого он начал пить, уходил в длительные запои. В итоге он потерял почти все роли. От него ушла жена… В общем, крах на всех фронтах. Тут еще надо учесть, что ему уже где-то под пятьдесят, пора подводить итоги, а итоги плохие. При этом, как ни странно, Роман интересуется книгами, много читает, и Борис охотно с ним беседовал о своей коллекции.

– А второй человек?

– Второй – это Игорь Данилевский. Он тоже артист, в основном играет в театре. И у него, в отличие от Соловьева, нет явных пороков – он не пьет, не играет в азартные игры. Тут другая беда. Выяснилось, что Игорь не может играть глубокие роли, первые роли. Нет у него чего-то в душе, что позволяет сыграть серьезных героев. И со временем он стал опускаться в театральной иерархии, все ниже и ниже. Ему тоже около пятидесяти.

А еще – у него нет прочных моральных принципов, я в этом неоднократно убеждался.

– Значит, вы думаете на этих двоих. Но почему вы не называете спортсменов? Вы сказали, что к Соколову ходила масса людей, связанных со спортом. Вот уж кто может свернуть шею человеку!

– Да, все эти фигуристы и хоккеисты шею свернуть могут, – согласился Маркуша. – А вот разобраться в книжной коллекции – ни за что не разберутся. Ни один из спортсменов, гостей Бориса, не смог бы выбрать эти двадцать четыре тома, которые унес грабитель.