Какая разница, какая у меня будет статья? Я никакой срок в тюрьме не выдержу, я себе вены вскрою, голову о стену разобью!

И Маркуша уселся на стул, скрестил на груди руки и уставился в пол. Вид у него при этом был не гордый и отрешенный – наоборот. Губы у библиофила прыгали, лицо дергалось, а на глазах появились слезы. «А ведь он, пожалуй, не врет, – подумал Егоров. – Он и вправду теперь будет в молчанку играть, ни слова больше не скажет. А в СИЗО голову себе разобьет». Капитану был известен такой тип людей. Они действительно не могли находиться в заключении и готовы были решиться на что угодно, лишь бы вырваться на свободу.

Перед Егоровым вставал нелегкий выбор: настаивать на строгом соблюдении закона, рискуя при этом потерять свидетеля, обладающего ценными сведениями, или немного допустить послабление, закрыть глаза на некоторые делишки свидетеля, но при этом сохранить с ним контакт. До сих пор капитан Егоров редко шел на уступки фигурантам уголовных дел. Но тут, как ему казалось, был особый случай. И он решил уступить.

– Зачем столько эмоций, Семен Львович? – произнес он. – Никто не собирается отправлять вас в тюрьму.

Я только указал на незаконный характер вашего заработка. Если мы с вами продолжим сотрудничество, то никакая тюрьма вам угрожать не будет.

– Вы это обещаете? – спросил Маркуша.

– Да, я это могу обещать, – твердо сказал капитан.

– Ну, в таком случае… – протянул Маркуша. – Тогда можете задавать ваш следующий вопрос. Кажется, вы говорили, что хотите с чем-то там определиться…

– Да, я хотел сказать вот что, – с облегчением произнес Егоров. – Давайте теперь определимся, какие люди еще бывали у Соколова, кроме любителей редких книг.

Кого вы там видели, о ком слышали? Давайте, вспоминайте всех."

"– Тут много имен придется называть. Ведь Борис был человек открытый, он терпеть не мог одиночества. Казалось бы, такое пристрастие к компании не сочетается с любовью к собиранию книжек, но у него это как-то сочеталось. И еще у него была одна страсть, которая вроде не свойственна книжному червю, – это спорт. Поэтому у него в квартире бывало много людей из этого мира, мира спорта.

– Соколов занимался спортом? – удивился Егоров.

– Нет, сам он серьезно спортом не занимался, – сказал свидетель.

 – Так, немного играл в настольный теннис, плавал, фехтовал, ездил верхом – всего понемногу. Но он был страстным болельщиком.

– Футбол или хоккей? – спросил Егоров.

– В основном хоккей. Но еще сильнее Соколов увлекался фигурным катанием. Следил за выступлениями танцоров, за парным катанием, был лично знаком со многими фигуристами.

– Понятно… – протянул Егоров. – А кроме спортсменов еще какие люди бывали в его доме?

– Очень разные люди. Актеры, режиссеры, музыканты, художники… Десятки разных людей.