Прошли те времена, когда ее ненадолго выводили поздороваться с гостями и затем отправляли в отдельную комнату обедать в одиночестве. Теперь одиночество стало редкостью, но Эльзе все равно не хватало общения с ровесником – с кем-то, кому можно доверить свои мысли и чувства. А детей прочей знати давно перестали приглашать в замок.

– Понимаю, понимаю! – подхватил герцог Варавский. – Но и прятать от всех такое сокровище – просто преступление! – Герцог даже прихлопнул по столу, как бы желая добавить вескости своим словам. Он так оживленно дергался, когда говорил, что накладка из искусственных волос у него на макушке так и прыгала вверх-вниз.

– Верно замечено, ваша светлость, – согласился лорд Петерсен, присоединяясь к разговору. – Принцесса уже не маленькая девочка, а самостоятельная молодая особа и вполне готова принять достойное участие в делах государства.

Эльза улыбнулась и ему. Лорд Петерсен так давно и близко знал отца, что за общим столом был не просто одним из приближенных – он был членом семьи. Эльза всегда смотрела на него как на родного дядю. И, как и поступил бы родной дядя, лорд Петерсен предупредил Эльзу до начала банкета, что герцог Варавский не прочь сунуть нос в чужие дела.

– Вот-вот! – ухватился герцог за его слова. – Ваше высочество, я уверен, на своих занятиях вы хорошо изучили, что такое фьорды и какую выгоду они способны приносить. – Эльза кивнула. – Так вот, у нас в Варавии первый фьорд обнаружил мой дед. Именно благодаря ему у нас есть...

И герцог принялся разглагольствовать. Он говорил бы бесконечно, если бы лорд Петерсен наконец не прервал его. Деликатно откашлявшись, он дождался паузы и вставил:

– Это все, безусловно, очень увлекательно, ваша светлость. Но как вы думаете, возможно, нам стоит продолжить этот разговор чуть позже? Кажется, настало время для десерта. – И прежде чем герцог успел что-либо возразить, повернулся к Люденбергу: – Господин Люденберг, надеюсь, у вас еще осталось место в животе!

Как по сигналу, слуги разом распахнули двери, внесли блюда с фруктами и сладостями и торжественно водрузили их на стол.

– У нас в Варавии тоже все это есть и еще много чего другого найдется, – проскрипел занудный голос герцога, пока он пробовал торт и тянулся за печеньем.

Эльзе упорно хотелось называть герцога не Варавским, а Воровским – видимо, не в последнюю очередь потому, что в нем действительно была какая-то если не вороватость, то, во всяком случае, чрезмерное проворство. Она взглянула на отца. Замечал ли он что-то подобное? Его мысли всегда было сложно прочитать. Сейчас он вел беседу с супругой Люденберга. Лорд Петерсен принялся обсуждать со скульптором его следующую работу, так что герцог снова оказался на попечении Эльзы и ее мамы.