– Думаю, вы были правы. Глоток свежего воздуха мне не повредит.

– Совершенно точно, – согласился Ханс. На какое-то мгновение они застыли, глядя друг на друга.

Ханс имел все основания надеяться, что Эльзе нравится на него смотреть. Русые волосы поблескивали красивым рыжеватым отливом, а вместо бороды или усов он носил расширяющиеся книзу бакенбарды, каких не смог отрастить ни один из его братьев и за которые дома его вечно дразнили. Только мама говорила, что ему так идет. У всех братьев были темно-карие глаза, у него же – скорее песочного цвета, как у мамы. Выше принцессы на целую голову, Ханс к тому же был довольно худощав, чего сложно избежать, если всю жизнь бегаешь от двенадцати братьев. Эльза же напоминала ему лань – робкое, хрупкое существо, которое легко спугнуть и чьи огромные голубые глаза всегда полны печали.

– Знаете, я подумал – ну его, этот двор. Там полно народу, – не торопясь, говорил Ханс, ведя ее по коридору. – Пойдемте лучше в какое-нибудь место потише. Может, заглянем в конюшни? Я уже давно не виделся с Цитроном.

– В конюшни... – в раздумье повторила Эльза. Цитрон, конь принца, ей определенно нравился – такой послушный. – Что ж, думаю, идея замечательная.

Она задержалась на мгновение перед портретом их семьи, который висел в парадном вестибюле. Король и королева взирали на нее сверху вниз. Каждый из них положил руку на плечо маленькой девочке, их дочери, которой, судя по виду, было не больше восьми лет.

– В детстве я иногда мечтал быть единственным сыном, – признался Ханс. – Каково это? С кем вам доводилось играть, когда на улице дождь? И у кого списывать домашнюю работу? С кем кататься на санках зимой?

Эльза задумалась.

– Я была девочкой покладистой, всегда сама делала уроки и сдавала раньше срока.

– Ой, да будет вам хвастаться, – полушутя усмехнулся Ханс. – Мои братья вечно подставляли меня перед учительницей, например, кидались бумажками ей в голову и показывали на меня. А я рассказывал, как трое старших прикинулись, будто я стал невидимкой? И что вы думаете! Два года продержались!

– Какой ужас!

– Братья – они и есть братья, – пожал плечами Ханс.

– Мне этого не понять, – вздохнула Эльза и стала смотреть в сторону.

Однако Ханс не позволил разговору оборваться:

– Но у вас, конечно, были хоть какие-нибудь товарищи?

– Родители позволяли мне играть с детьми прислуги, а котла в замке гостил какой-нибудь герцог или кто-то из знати, я проводила время в компании их детей, – поделилась Эльза. – Только ни с кем из них подружиться мне не удалось. – Она бросила на него косой взгляд. – Видимо, мое детство проходило куда более одиноко, чем ваше."

"– Очень даже может быть, но зато вы вряд ли страдали от недостатка родительского внимания и наверняка не ловили себя на ощущении, будто вам нигде нет места.