Зимой так люблю в нем повозиться или снеговика слепить! Потом, еще люблю на коньках кататься...

– Кстати, из всех твоих печений вот эти снеговики – мои любимые, – откликнулась тетушка Фрея, задумчиво глядя на жестяные формочки для печенья в виде снеговиков разных размеров. – А когда ты их начала делать, не помнишь? В том году?

– Ага. – Анна взяла одну из формочек и тоже вгляделась в нее. – Мне почему-то кажется, как будто я даже знаю такого снеговика. Ну, не в том смысле, что прямо знакома со снеговиком, конечно... Просто видела где-то раньше.

– В смысле? – не поняла Фрея.

Когда Анна представляла себе снеговика, у нее в голове всегда возникала конкретная картинка: нижний ком – самый большой, в серединке – поменьше, голова слегка вытянутая, как большая картофелина, и по бокам две руки-веточки. Нос должен быть обязательно морковкой, а впереди на животе – три пуговицы из кусочков угля. Все это Анна и воплощала в своем имбирном шедевре с помощью белоснежной глазури и кондитерской посыпки, заодно добавляя пару веточек на голову, будто волосы, и рисуя на белом лице широченную улыбку с парой больших передних зубов. Ее снеговик всегда был такой радостный и счастливый.

– Мне он часто снился тогда. Я постоянно его рисовала, так что папа сказал, что лучше сделает мне такую формочку для печенья. И я стала печь их так много, что ему пришлось сделать еще несколько формочек. Только мы вчера продали всех готовых снеговичков. Кто же знал, что людям захочется снеговиков летом?

Тетушка улыбнулась:

– Ничего, скоро будут еще. Мне так приятно помогать тебе. Люблю смотреть, как ты работаешь. Твоя мама права: ты просто замечательный пекарь.

– Она и для теста сама рецепт составила, – гордо добавила Томалли.

– Правда? – удивилась Фрея.

Анна кивнула:

– Люблю экспериментировать. Это у меня от мамы страсть к выпечке.

– Точно. – Фрея провела пальцами по своей броши, и лицо ее стало печальней. Она умолкла и стала смотреть, как Анна аккуратно поддевает ножом вырезанные печенья и переносит их на противень.

– Ты так и не рассказала, как всем понравился мой кекс на сиропе.

– Восхитительно! – снова загорелась Фрея. – Твой о... мой муж просил тебя спечь ему еще один.

Фрея вечно путалась в словах. Но с Анной это тоже частенько бывало: вечно она пыталась высказать все сразу без разбора. Ей порой казалось, что слова бурлят в ней и торопятся выскочить наружу, как пузырьки в кастрюле с плавящимся шоколадом.

– А ему понравились засахаренные апельсинки, которые я сверху положила?

– Очень! Он сказал, что никогда не видел, чтобы так делали.

Анна пожала плечами:

– Я люблю что-то свое в рецепты добавлять. Делать по-особенному... Если ты еще не заметила.

– Заметила. – Фрея улыбнулась: – Думаю, моему мужу ты бы понравилась.