Готовясь нанести последний удар, Ханс положил ладонь на рукоять меча.

– Я пытался спасти ее, но было уже поздно, – сказал он. – Ее кожа была как лед, а волосы совсем побелели… – Слушая, как он с подробностями описывает бедственное состояние Анны, Эльза обессиленно упала на колени. Каждое его слово причиняло ей больше страдания, чем удар меча. – Твоя сестра умерла, – закончил Ханс. – Из-за тебя.

Застонав, Эльза закрыла лицо руками, и Ханс, глядя на нее, ощутил прилив гордости. Он снова сумел овладеть ситуацией, которая, казалось, вышла из-под контроля, и обернуть ее себе на пользу. Он снова вышел победителем.

«Честное слово, лучше и быть не могло. Если только, конечно, я придумаю, что сделать, чтобы этот снегопад…

…прекратился?»

Он вдруг увидел, что снегопад и вправду прекратился. Нет, поправил себя Ханс. Он не прекратился. Он застыл."

"Снежинки вокруг него зависли в воздухе. Ветер стих. Эльза, которая раньше была центром этой бушующей метели, замерла неподвижно. Если бы Ханс не знал, что королева – живой человек, он сейчас принял бы ее за статую. Вопреки всему, красота и мощь этого мгновения так захватили Ханса, что он невольно опустил меч.

То, чему он был свидетелем, казалось ему столь же чуждым и невероятным, как магия: невыразимое горе от утраты истинной любви. «Она раскаивается в том, что сделала? Или сожалеет, что так и не попрощалась с сестрой?»

Стряхнув наваждение, Ханс вынул меч из ножен и шагнул к Эльзе. Какая разница, что она думает? К ней в голову все равно не залезешь, да и к чему? Любовь делает людей слабыми, и нанести последний удар лучше тогда, когда Эльза слабее всего. Замахнувшись мечом, он шагнул к королеве еще ближе. Пора положить конец этой зиме. И покончить с Эльзой. Раз и навсегда.

Глава 31

Белое и голубое. Больше Анна ничего не видела и не чувствовала. Весь мир вокруг нее сгустился в непроницаемую белую круговерть, со всех сторон закидывающую ее снегом. Опустив глаза, она увидела, что ее руки превратились в куски голубоватого льда.

Дед Пабби был прав. Она постепенно обращалась в лед.

Наклонив голову, Анна попыталась продвинуться еще хотя бы на шаг, но дующий в лицо ветер казался таким же непреодолимым, как кирпичная стена. Даже если бы Анна согрелась, она все равно не смогла бы далеко уйти в такую пургу. А сейчас, замерзшая и ослабевшая, она почти не могла двинуться с места. Каждый вдох отдавался болью в легких, словно их кололо ледяными кинжалами, глаза болели и слезились, на щеках от слез намерзали ледяные дорожки. Ног она уже давным-давно не чувствовала, и даже ее волосы, как ей казалось, уже промерзли насквозь. Но она знала, что должна найти Кристофа.

– Кристоф! – крикнула она как можно громче, но ветер уносил ее слова, едва они срывались с губ.