Прямо перед перекрестком. Даже и в буран можно съездить за ним и привезти сюда.

– Полковник!

– Что, Фаррар?

– Ловко ли это? В такой час. И на Рождество. И он ведь в отставке.

– Полицейский никогда по-настоящему в отставку не уходит, даже на ночь, – возразил полковник. – Почем знать, возможно, он будет только рад чем-нибудь заняться. Наверное, умирает со скуки, весь день ни с кем не разговаривая, кроме старого слепого Лабрадора. – Он тут же вышел из оцепенения и повернулся, оглядывая каждого из стоящих, сидящих или горбящихся там и сям мужчин. – Кто-нибудь из вас готов съездить?

– Я съезжу, – сказал доктор, опередив остальных. – Мой старый драндулет любую непогоду выдерживает. Он ведь привык.

– Разрешите, я поеду с вами, – столь же быстро поддержал его Дон.

– Спасибо. Мне может понадобиться мускульная помощь, если мотор заглохнет.

– Если вам мускулы требуются, доктор, – сказал Дон, с надеждой покосившись на Селину, когда (лишь наполовину в шутку) взбугрил свои бицепсы, – то я ваш человек.

– Отлично, отлично. Ну так поехали, если уж едем.

Тут Генри Ролф наклонился над креслом, в котором, поджав под себя ноги без чулок, точно кошка – лапки, сидела Мэдж, его жена, и сдержанно поцеловал ее в лоб."

"– Пожалуйста, милочка, – сказал он, – не волнуйся из-за меня. Со мной все будет хорошо.

Держась с обаятельной твердостью, Мэдж Ролф, которая всегда выглядела так, словно единственной ее тревогой в жизни было опасение, сколько ей придется ждать, пока какой-нибудь влюбленный хлыщ раскурит ее следующую сигарету, отдарила мужа за поцелуй всего лишь измученной улыбкой.

Тут же он решительным шагом покинул комнату в сопровождении Дона и под всеобщие пожелания доброго пути. После чего, хлопнув в ладоши прямо-таки по-восточному и собрав столько угрюмого благодушия, сколько могло быть сочтено приличным в данных обстоятельствах, полковник спросил:

– Кто-нибудь не против присоединиться ко мне и позавтракать?

Глава вторая

Было без нескольких минут девять в то же утро, когда с переднего двора донесся шум автомобиля, подъезжающего к стеклянным дверям, и быстрый взгляд между тяжелыми бархатными занавесками подтвердил, что это машина доктора Ролфа. Выяснилось (как предстояло услышать сидящим в гостиной), что поездка – особенно туда – была сплошным кошмаром. Из рассказа доктора следовало, что «ровер» выбирался по краю гибели из одного глубокого сугроба в другой, а злополучный Дон большую часть пути не ехал в нем, а толкал его. Тем не менее они все-таки добрались до коттеджа Трабшо. К счастью, он был уже на ногах и нянчил у огня кружку горячего шоколада, а может быть, и кое-какие воспоминания, пока Тобермори, его дряхлый Лабрадор, дремал возле его обутых в шлепанцы ног.