Неужели вы действительно готовы спросить меня, не принадлежу ли я к тем субъектам, которые убивают всех и каждого, кто доставит мне неприятность? Разве я выгляжу убийцей?

– Эх, викарий, если бы убийцы выглядели убийцами, если бы каждый грабитель расхаживал в маске Арлекина и в свитере в полоску, закинув за спину увесистый мешок с напечатанным на нем словом «Тырка», каковой мешок он приобрел бы в универсальном магазине для грабителей, до чего простой была бы наша работа!

– О! Ну хорошо, да, я понимаю, что вы имеете в виду, – сказал Уоттис, покоряясь судьбе.

 – Аргумент принят.

– В таком случае… ответ на мой вопрос?

– Ответ на ваш вопрос, инспектор, «нет». Нет, я не убивал Реймонда Джентри. Пусть такое желание у меня и возникало – я знаю, оно возникало и у всех остальных, а я, как уже говорил, никогда не претендовал быть святее ближних моих. Но я, безусловно, не поддавался порыву злости, какой он мог у меня вызвать. К тому же, – добавил он, – в определенном смысле у меня есть причина быть ему благодарным.

– Благодарным? – вскричал полковник. – Господи Боже, Клем, ну как, во имя всего святого, вы можете быть благодарны такой свинье за то, что он причинил вам подобную боль?

– Да, Роджер, он правда причинял мне боль, но, как ни странно, помог мне найти облегчение от этой боли.

Наконец-то я избавился от моего секрета. Наконец-то я был вынужден, брыкаясь и вопя, выложить его на всеобщее обозрение, и, по чести, мне кажется, в результате я чувствую себя гораздо лучше. Я чувствую себя так, будто подвергся очищению. Да, я был лжецом, но Бог свидетель, я заплатил за свою ложь с лихвой. Только я, также известно Богу, никогда не был трусом. Правда, во время войны я в отличие от моего прославленного предшественника не был на фронте подобно тысячам и тысячам других вроде меня. С плоскостопием, близорукостью, хромотой. Но это не было их виной, как и моей. В конце концов, войну я провел достойным образом, и мне абсолютно нечего стыдиться. «Но служат и они, что лишь стоят и ждут», знаете ли, как сказано Мильтоном.

– Вот-вот! – вскричал полковник.

– Отлично, викарий. – Старший инспектор кивнул в знак согласия. – И благодарю вас за ваше сотрудничество.

Теперь разрешите мне задать вам последний вопрос, и вы свободны.

– Прошу вас.

– На протяжении ночи вы хотя бы раз выходили из своей спальни?

– Да, выходил, – был нежданный ответ. – Несколько раз, если быть точным.

– Несколько раз – почему?

Священник запрокинул голову и засмеялся – он действительно громко засмеялся.

– Ну-у, – сказал Трабшо, почесывая затылок, – возможно, я утрачиваю сообразительность, но не понимаю, что именно вдруг оказалось столь смешным.