– Больно, да… – в голосе одни глухие звуки остались. – Пиздец, как больно… Я на кайфе, Центурион. Катает непрерывно, понимаешь? Горю, – пытаюсь ей объяснить. – Одно неосторожное движение, и кончу, а ты меня только что почти изнасиловала.

– Прости… – снова повторяет она. Я реально слышу в ее голосе сожаление, и это вызывает у меня какой-то мучительный сдавленный смех. – Я тоже горю! – добивает на эмоциях.

– Я чувствую… – оглаживаю ее плечи ладонями, жадно сжимаю. – Ты очень горячая и мокрая там…

– Да…

Вечером в поселке случился какой-то коллапс, поэтому весь дом оказался обесточенным.

Котлы газовые, но без насосов не пашет даже отопление. И все равно нам жарко. Между нашими телами просто пылает огнище.

– Ты все равно не вынимай… Давай сделаем это, а то у меня скоро месячные начнутся.

– И что? – не понимаю, к чему ведет.

– Неделю нельзя будет… ну…

– Не факт, – хриплю на выдохе.

– В смысле? – недоумевает в свою очередь.

Дергается и неосознанно сжимает.

Стонем в унисон. Она тоже вроде как не от боли.

– Черт… Варя… Просто замри сейчас. Не шевелись, дай привыкнуть, – требую, и она подчиняется.

Как будто к этому можно привыкнуть!

Трогаю ладонями ее лицо, осторожно прижимаюсь ртом к пухлым губам.

Мне даже не обязательно видеть Варю. Без того ее образ отпечатался в моей сетчатке, сердце, мозгах, душе… Везде. Хватает запаха и тактильных ощущений, чтобы чувствовать на максимум."

"Столько целовал ее за прошедшие двое суток, сколько за всю жизнь никого не целовал. И все равно каждый раз пьянею от ее вкуса. Вылизываю и трахаю ее рот языком, словно дурной. Да я и есть дурной, не скрываю. С ней особенно. С ней берегов не вижу, дна не ощущаю – границ нет. Взлетаю.

И начинаю двигаться. Пытаюсь плавно толкаться, но быстро сбиваюсь с ритма. Несусь, как бешеная зверюга. Варя только стонет и стягивает ногтями кожу на моих плечах.

– Больно? – дроблю это слово на звуки.

Вроде как разборчиво. Любомирова слышит. Активно мотает головой, лунного света хватает, чтобы уловить это движение.

– Скажи…

– Что?

Мало мне владеть ее телом. Не прекращая вколачиваться, в очередной раз в душу лезу.

– Почему ты со мной?

– Почему тебя это так заботит? – отражает самую суть.

Потому что да, мать вашу, именно беспокоит! С другими никогда ведь не задавался подобными вопросами.

А с Варей каждую минуту… Да, блядь! Каждую секунду жажду получать неопровержимые доказательства того, что у нас все на максимум.

– Скажи… – требуя, толкаюсь резче.

– Ох… Еще так!

– Еще? – повторяю размах.

– Я сейчас… Сейчас…

– Кончаешь, – не спрашиваю, а констатирую. От одной мысли об этом внизу живота разливается огонь. Вот сейчас жалею, что не вижу ее лицо. – Сначала скажи… – замираю. – Варя?

– Я тебя все! Все! – то ли кричит, то ли стонет. – А ты?

– И я тебя все.