И как некоторое количество спермы выплескивается наружу, потому как Бойка никак не может прекратить движение. До последнего догоняется.

Только раскидав все силы, отрывается от моих губ, резко вдыхает и буквально падает на меня. Скользнув ладонями по столешнице, в какой-то момент ловит равновесие. Но голову от моего плеча не отнимает. Дышит так часто и горячо, что меня через ткань халата обжигает.

– Пиздец, скачка… – хрипит он. – Вот это я понимаю… Любовь.

– Любовь? – машинально повторяю я таким же сорванным голосом.

– Ага… Теперь точно воскрес… Живой…

– Живой? – переспрашиваю и сдавленно смеюсь.

Бойка поднимает голову.

Красный, мокрый от пота, волосы торчком, взгляд безумный.

– Живой, киса родная… Живой! – выкрикивает, как победитель. И тут же изнуренно выдыхает: – Ух, блядь…

– Без «блядь», – больше шутливо его ругаю.

Ухмыляется, но принимает во внимание.

– Ух-х-х… – тянет басом. – Без «блядь», конечно.

– Бойка!

Дальше возмущаться не дает. Перехватывая мои руки, зачем-то заводит их мне за спину.

– Люблю тебя, киса, – закрывает рот своим ртом. Не целует, просто припечатывается. Отрываясь, в глаза смотрит и снова повторяет: – Люблю.

Я, безусловно, не могу не ответить.

– И я тебя люблю, родной, – рвется это признание из самого сердца.

– Живем, – подытоживает Бойка. Еще раз прижимается к моим губам ртом. Протяжно выдыхает. А после сражает до нового приступа хохота вопросом: – А че там, пожрать что-то осталось?

Глава 58

Ставку на максимум, родная. Поднимаю. Принимай.

– Не будешь ты курить, я сказала, – задушенно тарахтит Варвара и, выдернув у прихуевшего меня сигарету, рвет ее на ошметки.

После смотрит вызывающе.

Я закипаю. С трудом сглатываю, чтобы толкнуть все свое дерьмо обратно. На автомате прячу руки в карманы широких спортивок.

– Справилась? – выдыхаю глухо.

– А ты что думал? – звенит в ответ моя ненаглядная. – Месяц назад легкое оперировали!

– Правильно. Месяц назад, – расставляя акценты, тоном слегка жещу. – Норма уже. Я в норме.

– Ничего подобного. Я тебе себя гробить не позволю! Ты за меня волнуешься, а я – за тебя. Пойми ты!

– Сравнила!

– Все правильно сравнила! Но ты же чисто из своего ослиного упрямства будешь гнуть в другую сторону.

– Это у меня ослиное? – хоть давлю интонациями, на рев не срываюсь. На хрен. В моем доме ора не будет. По крайней мере, не с моей стороны. – Ну да, ослиное. И че?

– Курить тебе нельзя!

– Короче, – грубо бросаю и выхожу из кухни.

Знаю, что права. Все я понимаю. Но тушить пожар все равно приходится. В душе накручиваю смеситель, пока холодная не падает. Гасит стремительно. Пара минут, и стихает. Еще пару минут стою, чтобы наверняка.

Бреюсь уже на холостых. Полный штиль внутри.

Однако в спальню иду с опаской. Медленно ступаю. Планомерно пересекаю пространство.