— Никуда не уходи, — его слова звучат не как приказ, скорее как просьба, — Дождись меня, Мия.

Не дожидаясь ответа, он разворачивается и уходит, его шаги гулко отдаются в коридоре.

Дверь закрывается, оставляя нас с Конором одних за внезапно опустевшим столом, в звенящей тишине, нарушаемой лишь треском дров в камине. Я слышу гулкое биение собственного сердца и чувствую жгучий след его метки на своей коже. Обещание. И предчувствие бури.

57

Рейнольд

Холодный ветер бьёт в лицо, но я лишь глубже втягиваю его в лёгкие. Пытаюсь заглушить ту ярость, которая всё ещё клокочет внутри. Каждый взмах крыльев отдаляет меня от дворца. От Мии и Конора. От того хрупкого мира, что едва начал выстраиваться между нами после вчерашнего кошмара.

Там, в каменной глухоте покоев, осталось моё сердце. И там же, в проклятом кабинете, на столе лежит тот самый листок. Письмо от Вейнара, которое я получил, едва мы вернулись домой.

«Владыка Рейнольд, задание выполнено. Подозреваемые допрошены…

Беата призналась во всём и была задержана за соучастие в преднамеренном отравлении. Все необходимые документы для расторжения вашего с ней брака готовы и ждут лишь вашей подписи.

Что касается леди Маргарет... Мои полномочия не распространяются на её задержание. Она отрицает всё, ведёт себя крайне вызывающе. Ожидаю ваших дальнейших инструкций. Вейнар».

Беата, ставшая моей женой по воле матери и политической необходимости. Она была лишь формальностью, о которой я давно не вспоминал. Отправил в отдалённое поместье и навсегда вычеркнул из своей жизни. Оказалось, что она была пешкой моей матери, соучастницей в самом гнусном преступлении.

А мать… Леди Маргарет Вествуд, которая с детства внушала мне понятия чести, долга и чистоты крови. Она не просто не одобряла мой выбор. А видела в Мии угрозу своей власти, своему влиянию на меня, на весь наш род. И решила устранить.

Она травила мою жену. Мать моего ребёнка. За моей спиной. Улыбаясь мне в лицо за обеденным столом, интересуясь моими делами… И наблюдая, как слабеет та, кого я люблю…

Ярость вчера была слепой, всепоглощающей. Она требовала крови, разрушения, немедленного возмездия. Я едва сдерживал её, чувствуя, как драконья сущность рвётся наружу, требуя сжечь всё дотла.

Особенно когда на пороге появилась моя мать. В своём бархате, с ледяным спокойствием на лице. И начала жаловаться на Вейнара! Её наглость, её абсолютная, чудовищная уверенность в своей безнаказанности чуть не свели меня с ума."

"Я старался сдерживаться. Ради Мии, стоявшей рядом, бледной, как полотно. Я не хотел, чтобы она видела эту грязь, ядовитую трясину, из которой я сам происхожу. Но когда мать посмотрела на неё с чистой, неприкрытой ненавистью, моё терпение лопнуло. Решение об изгнании пришло мгновенно.

Холдсорт.