И больше не смогла взять в руки кисти и краски.

Но… об этом моём увлечении даже в редакции не знали. Только мама и Рома. Первая всегда считала лишней тратой времени и денег, а Роме было просто всё равно.

“Мазня какая-то” – однажды сказал он на эмоциональную абстракцию, которую я изобразила после нашего с ним романтического ужина.

Мне было обидно, но я себя убеждала, что он просто из тех, кому искусство в принципе не интересно.

– Я многое узнал о тебе, – улыбнулся Нафиз, отвечая на мой незаданный вслух вопрос. – Видел твои картины. Они прекрасны. Они висят в моей спальне.

Я дар речи потеряла. Боже, где он только нашёл их? У меня осталась парочка в школе искусств, где я проходила курсы, ещё несколько я подарила друзьям, но не призналась, что написала их сама."

"– Я пытался отпустить тебя, Хэриб, – он развернулся и снова прикоснулся к моему лицу костяшками пальцев. – Не стал препятствовать отъезду в тот день из Таиланда. Но не смог. Найти тебя было не сложно.

– Ты знал, что я буду на саммите?

– Я сделал так, что ты там была.

Меня это заявление Нафиза совершенно не удивило. Я не думала о причине моей командировки на саммит, но сейчас, когда он озвучил, шока не испытала.

Не успела я и вдох сделать, как Нафиз подался ко мне, заключил моё лицо в свои большие тёплые ладони и склонился так, что наши губы оказались буквально в нескольких миллиметрах.

– С ума свела меня, чужестранка с ледяными глазами, – прошептал исступлённо. – Аллах тебя послал или шайтан – неведомо мне, но внутри всё горит, выжигает, как в полдень в пустыне.

Я задохнулась от его пыла, почувствовала, как у меня самой внутри всё подалось к нему навстречу, каждый волос на теле встал от электричества, что вихрем сейчас формировалось между нами.

– Ты не вещь, Хэриб. И я не стану тебя принуждать. Но отпустить не в силах.

– Так нельзя… – снова повторила я, только уже шёпотом, потому что его близость опаляла меня, лишая сил.

– Я подожду, пока ты придёшь. Но прошу, помни, женщина, что терпение даётся мне очень непросто.

Ещё секунду он смотрел в мои глаза, прижал большим пальцем нижнюю губу и провёл им вниз. Потом скользнул обжигающим взглядом вниз, туда, где почти распахнулся шёлковый халат. Сглотнул, на секунду прикрыл глаза, а потом резко отстранился и ушёл.

А я осталась стоять на балконе одна. Едва вытолкнула судорожный выдох – так внутри всё скрутило в спазме.

Он не отпустит. Не отпустит меня. Какие бы доводы я не приводила, что бы не говорила, как ни просила – не отпустит.

Глава 9. «Диссонанс»

Всё утро я подвергалась совершенно неприятным процедурам. Сначала меня осмотрел врач, потом взяли анализы крови из вены.