Спит – и пусть спит. Ему сейчас надо. Через полчаса разбужу.

Алферов говорит все это по-прежнему спокойно. Меня начинает трясти. И вопрос, который я задаю, вылетает сам собой. Накладываясь на Офицеровский «фарш».

– Все… все прошло успешно?

Хирург молчит так долго, что я поворачиваюсь к нему. А он смотрит на Вадима.

– Два раза сердце запускали, – начинает он медленно и размеренно. – Я думал, Вадим Эдуардович анестезиолога убьет. Никогда не слышал, чтобы он так матом орал. Чую, будут потом под коньяк мириться, – он качает головой. – Помню, я, когда ему первый раз ассистировал, то сказал фразу… Вадим Эдуардович потом долго меня за нее троллил и говорил, что такая сентиментальность для хирурга – стыдно.

– Какая фраза? – тороплю я замолчавшего Евгения Сергеевича.

– Пациент никогда не узнает, как близок был к уходу на тот свет.

Осмыслить не успеваю. Алферов поворачивает голову, и я поворачиваю вслед за ним. Теперь он смотрит на большой белый экран у противоположной стены, на нем черные прямоугольники. С запозданием пониманию, что это рентгеновские снимки.

– Вот он меня в сентиментальности обвиняет. А сам, знаете, как это называет? – мотает головой в сторону белого экрана.

– Как?

– Портал к Богу.

Это последняя капля. Я больше не могу здесь находиться. В месте, где забирают людей с порога на тот свет. Где открывается портал к Богу.

Мы выходим в коридор.

– Так вы его разбудите?

– Обязательно. Вадиму Эдуардовичу передать, что вы его искали?

Судя по всему, этот Алферов знает, кто я. А не все ли равно теперь? И что ответить? Нет? Что Вадим сам увидит мои звонки и сообщения? Киваю утвердительно.

– Да, передайте, пожалуйста. Что я его искала. Он знает… по какому делу.

Алферов невозмутимо кивает в ответ.

Я возвращаюсь в административный корпус. По дороге покупаю в кофейном автомате большой стакан капучино, открываю свой кабинет, сажусь за стол и бездумно пью кофе. Когда звонит телефон, остатки кофе проливаются на стол.

Это Вадим.

– Привет. Уже убежала? Извини, я тут слегка застрял.

– Я тебя жду.

В ответ пауза.

– Ладно. Тогда… где тебя подхватить?

– У твоей машины встретимся.

Как будто повторяется та ситуация, когда Вадим демонстративно ждал меня после нашего апдейта в субботу. Я стою у его машины. Сейчас мне плевать, если меня кто-то увидит рядом с его машиной.

Когда он подходит, я ничего не могу с собой поделать – вглядываюсь в его лицо. Если бы я не знала… Если бы не видела его спящим на полу операционной… Я бы сейчас ни за что не догадалась, что было сегодня в его рабочем дне. Я бы не понимала чего-то очень важного.

– Я за рулем, – мой тон максимально не терпящий возражений. Вадим не спорит, пожимает плечами.

Открывает передо мной водительскую дверь.

– На гашетку сильно не дави, она дурная.

Мы едем молча.