И первым пунктом – ставить Вадима в тупик. Хотя бы попробовать это сделать.

– Ты все ешь? Пищевые аллергии?

– Я все ем.

– Хорошо.

Я не вслушиваюсь особо в заказ. Два момента отмечаю – что шашлыка в нем нет. И что вино Вадим заказал только мне.

Официант уходит.

– Почему ты не заказал себе вина? Взял аскезу на алкоголь?

– Аскеза – это десерт? – качаю головой. – Бухло? Рыба?

– Просто скажи – почему?

– Я за рулем.

– Почему?

– Не люблю такси.

Капризно надуваю губы, у меня это неплохо получается.

– Ты не выпьешь со мной вина?

– Вина я выпью с тобой дома.

– Какое удивительное место – твой дом. Там и цветы, и вино. И… что-то еще, наверное?

– Сюрприз.

Нам приносят закуски. А я думаю о том, что мы сейчас балансируем на тонкой грани. С одной стороны, тот откровенный разговор в машине, когда я везла Вадима домой, никуда не делся. А, с другой стороны, сейчас все выглядит вполне прилично, Вадим соблюдает ритуал свиданий на достойном уровне. Но то, первое, откровенное почти до бесстыдства, оно никуда не делось. Я не могу об этом забыть. И уж точно об этом помнит Вадим. Это же его норма.

Рулеты из баклажанов очень вкусные. Но под них мне задают совсем не вкусные вопросы.

– Ты уже начала себе искать заместителя?

Это так неожиданно… Я смотрю прямо в глаза Вадиму. До этого момента ничего не выдавало, что он хоть каким-то образом интересуется моими служебными делами. А теперь… Он знает, что у меня уволился Кузнецов. Получается…. Получается, он знает всю историю?!

– Откуда?! – выдыхаю я. Потом запоздало соображаю, что видос с Кузнецовым был в общем чате. Правда, про увольнение там не было ни слова. Может, у Вадима есть свои источники информации?!

– Альф рассказал.

– Кто?!

– Альфред Офицеров.

Мне же наверняка представляли Офицерова. Но у меня почему-то напрочь выпало из головы, что он – Альфред. Впрочем, все называют начбеза именно по фамилии. Похоже, ему не нравится его имя.

Интересно, что именно рассказал Офицеров Вадиму? Часть правды? Всю правду? Или даже то, о чем начбез мне не рассказал?

– Вообще-то, это конфиденциальная информация. Не думала, что… Мне казалось, что Офицеров умеет молчать. Это же азы его профессии.

– Альф кремень. Я ему два года назад плечо пересобрал – застарелое ранение, еще по молодости. Мучился мужик. Так что… Но он знает, что дальше меня информация никуда не уйдет. А ты могла бы и сама мне рассказать.

Последняя фраза выходит у Вадима укоризненно. Ну, вот и чего ты лезешь в мои дела, а?! Впрочем, те гадости, которые наговорил мне на прощание Кузнецов – они были только между нами, о них никто не знает. От этого чуточку легче. Но все равно мне не нравится, что Вадим что-то там узнавал за моей спиной.

На мой недовольный взгляд реагирует открыто и спокойно.

– Я тебя спрашивал. Ты не ответила.