Может быть, если бы я имела такой опыт, я бы не рискнула.

Касаюсь рукой плеча в темно-зеленой толстовке.

– Вадим…

– М-м-м-м?

– Домой поедешь?

– Поеду.

Он поднимает голову с рук, упирается ладонями в столешницу и медленно встает. У него заспанный вид, на щеке след от часов. Но похож он больше на внезапно разбуженного человека, чем на пьяного. Несколько раз моргает.

– Ласточка?..

– Я еду домой. Могу тебя подвезти. Поедешь?

Он кивает.

– Давай, ласточка, отнеси меня на своих мощных крыльях в страну, где живут прекрасные эльфы.

– Ты не похож на Дюймовочку.

– Я не Дюймовочка. Я шестидюймовочка.

Я не понимаю, о чем он. Что такое шестидюймовочка? Кажется, было такое оружие, пушка, что ли. При чем тут пушка?

Я запоздало спохватываюсь, что он, может быть, и идти не может. Наиль сказал, что он пьяный вдрызг. Хотя стоит Вадим вроде бы уверенно, не шатаясь. Я на себе его точно не потащу! Потому что не дотащу.

Отступаю на пару шагов назад.

– Пошли.

И Коновалов идет. Не шатаясь, только довольно медленно. Ладно, главное, что сам. Идет, наклонив голову и засунув руки в карманы худи. До моей машины мы доходим без приключений.

– Это не ласточка, это птеродактиль.

Так папин джип еще не называли. Снимаю машину с сигнализации, открываю дверь.

– У тебя классная машина, Ласточка.

– Это не моя, это папина.

– Передай папе, что у него отличный вкус.

– Обязательно передам. Садись.

***

В машине диспозиция меняется. По крайней мере, для меня. Я оказываюсь в замкнутом пространстве с двухметровым пьяным хирургом. А если он начнет буянить? А если его начнет тошнить? А если?.. Иногда во мне включается паникер. В компанию к самоеду.

Но Коновалов сидит тихо. Сначала смотрит перед собой, а потом и вовсе прикрывает глаза. Уснул? Ну и к лучшему. Правда, я не знаю его адреса, но пока он и не нужен. Нам еще полчаса минимум до городской черты ехать. Я опускаю стекло, в лицо ударяет уже прохладный вечерний ветер. Машина выезжает с примыкающей дороги на автостраду. Негромко включаю музыку. Погнали.

Я так увлеклась пустой дорогой и мощью машины, что не сразу поняла, что со мной разговаривают. О, ВадимЭдуардыч проснуться изволили?

– Что, извини? – убираю звук в ноль. – Не расслышала.

– Давай сразу обговорим детали.

Детали чего?

– М-м-м-м?

– Я не люблю целоваться в губы. По крайней мере, с теми, кого мало знаю. Потом – возможно. Но на начальном этапе этот обмен микрофлорой излишен. Куни – только за хорошее поведение. Предпочитаю коленно-локтевую, но вообще непривередлив. Хочешь быть сверху – будь.

Коновалов замолкает. Машина мчится вперед по пустой дороге. Я пытаюсь осознать тот факт, что Вадим с какого-то перепуга уверен, что у нас будет секс.