Кир чуть ли не лезгинку сплясал от радости, а Женька одарила меня самой вкусной шоколадкой за хорошее поведение.

И вот я сижу у себя в кабинете, пью кофе с самой вкусной шоколадкой и вспоминаю самые счастливые два дня в моей жизни. Может, еще будут и покруче, но пока эти – самые-самые.

Два дня любви, смеха, секса.

В перерывах Вадим что-то делал по дому, утверждая, что следующим летом мы сюда приедем вчетвером. Так и сказал – вчетвером. Я сначала офигела, а потом выяснилось, что имелись в виду еще его мама и ее кот. Вадим утверждал, что теперь самое сложное – получить одобрение кота. Потому что его мама, оказывается, меня уже заочно любит, а вот Беляш – другое дело, он товарищ серьезный, на него хлопаньем ресниц впечатление не произведешь. Я уже заранее настраиваю себя на собеседование с котом. Вадим выдал мне инсайдерскую информацию, что вопрос можно решить с помощью креветок.

Как много вообще вместили в себя эти два дня в доме деда Вадима. Мы даже успели поскандалить по поводу моих противозачаточных. Вадим увидел у меня какие-то неопознанные таблетки, изъял, изучил и попытался выбросить.

Скандалить мы вышли на крыльцо, потому что дом, в котором нельзя говорить, был переименован в дом, в котором нельзя спорить. А мы спорили. Я – из принципа. Вадим… Не знаю, почему. В конце концов, Вадим сделала вид, что уступил, а я пообещала подумать. Но почему-то, несмотря на спор, мне хотелось счастливо улыбаться. Потому что я знала, что в принципе мы оба хотим одного и того же. И это было прекрасно.

Как и близость. Правило «не спорить» в постели работало безотказно. Мы позволяли друг другу все. А когда, совсем поздним субботним вечером, утомленные и довольные, мы лежали в постели, обнявшись, Вадим шептал мне такие слова, что даже я не выдержала.

– Ты же обещал, что не будешь говорить это часто, – у меня от его нежностей хриплым шепотом комок в горле.

– Ты меня заразила. Это, похоже, передается воздушно-капельным путем. Или половым.

– Я заразила?

– Ну а кто еще?

– Не хочешь выйти голым на крыльцо и покричать?

– Это мысль.

И в самом деле собирается встать. Я со смехом прижимаю руку к его груди.

– Эй, я-то не умею ставить уколы! Хочешь орать – ори тут.

Оказывается, Вадима бесполезно брать на «слабо». От его крика я чуть не глохну, захлопываю ему рот, и он уже в ладонь шепчет мне такие желанные слова, которые, как выяснилось, передаются половым путем.

А в воскресенье утром, за завтраком, спор по другому поводу затух, не успев разгореться. Я уже традиционно любуюсь руками Вадима, когда он делает нам бутерброды. И подначиваю его тем, что на его безымянном пальце – который теперь мой, Вадим сам так сказал! – будет шикарно смотреться обручальное кольцо.

– Я не буду носить обручальное кольцо.

Я даже замираю от такого заявления.