На улице было холодно, так что юноша был одет в отороченный мехом белый плащ, по которому струились черные, как смоль, волосы. Он медленно поднял на Мо свои сияющие, полные нежности глаза. Белую кожу юноши окрасил едва заметный румянец, что только подчеркнуло изысканную и утонченную красоту его лица.

Ши Мэй не ожидал, что Мо Жань проснется. Он удивленно просил:

– А-Жань? Ты, ты...

– Ши Мэй! Ши Мэй!

При виде Ши Минцзина глаза Мо Жаня засияли, как обсидиан на ярком свету. Юноша спрыгнул с кровати, широко улыбнулся и, не обращая внимания на боль от раны, бросился к Ши Мэю. Прижав его к груди, он смеялся и кричал от радости.

– Отлично! Ты жив! Я жив! Все закончилось! Закончилось!

Небесный разлом был самой большой трагедией в его прошлой жизни. Злобные духи сошли с неба на землю, забрали Ши Мэя и толкнули Мо Жаня в бездну греха.

После своего перерождения он больше всего страшился повторения того бедствия. Боялся, что снова совершит ту же ошибку, и, в конце концов, пройдя по костям своих самых близких людей, останется совсем один во Дворце Ушань.

Но на этот раз Небеса дали ему второй шанс. Когда он сделал шаг вперед и решил умереть за своего учителя, все изменилось.

Он больше не будет брошен и предан, не будет вынужден посреди ночи бежать на Ляншань, не останется сиротой в этом мире. Это проклятие теперь снято…

Он в самом деле смог избавиться от кошмара своей прошлой жизни. Теперь он действительно переродился.

Мо Жань долго обнимал Ши Мэя, прежде чем, наконец, отпустил его. Его глаза сияли от счастья так ярко, словно в них отражались тысячи фейерверков и все звезды Млечного пути.

Ши Мэй так и застыл на месте, пока широко улыбающийся Мо Жань не схватил его за плечо. Пришедший в себя юноша осторожно пощупал лоб Мо Жаня и поспешно отступил в сторону.

– А-Жань.

– Да.

Ши Мэй снова внимательно посмотрел на него. Хотя на губах юноши играла слабая улыбка, в его глазах стояли слезы:

– К счастью, ты все еще жив.

Мо Жань улыбнулся, почесал в затылке, а потом махнул рукой:

– Дурак, что со мной могло случиться, я...

Он хотел сказать еще что-то, но кто-то снова отдернул теплый занавес и ворвался в комнату.

– Сюэ Мэн?

Все-таки Сюэ Мэн был той еще мелочной душонкой. Даже когда в Цайде с неба сыпались демоны, он и то не был таким мрачным и не сжимал губы так плотно, как сейчас, когда увидел, что Мо Жань очнулся. На мгновение Сюэ Мэн замер, а потом повернулся к Ши Мэю и требовательно спросил:

– Когда он проснулся?

Ши Мэй на мгновение замер в нерешительности, прежде чем ответить:

– Только что.

Сюэ Мэн хмыкнул, все еще не желая смотреть на Мо Жаня.

Честное слово, как дитя малое! Кто-то кроме него находится в центре внимания, и он уже ходит мрачнее тучи. Стащишь у такого конфетку, полдня будет дуться.