Мо Жань протянул руку, пытаясь прикоснуться к его щеке, чтобы понять, не привиделось ли ему все это в предсмертном бреду, но кончики его пальцев застыли, так и не коснувшись чужого лица.

Иногда ненависть входит в привычку. Если бы Мо Жаню вдруг пришлось отказаться от нее, в чем был бы смысл его существования?

Поэтому он не посмел прикоснуться к нему.

Боялся, что это правда.

И боялся, что это ложь.

За спиной Чу Ваньнина возвышались горы трупов, вся земля была покрыта кровью. Так выглядел город Цайде после битвы, или они уже оказались в Аду? Мо Жань знал, что совершил много зла в своей прошлой жизни и после смерти не заслуживал ничего другого, кроме вечных мучений без возможности перерождения.

Но Чу Ваньнин... он же праведник.

С чего бы ему сопровождать Мо Жаня в Преисподнюю*?

[*无间地狱будд. ад беспрерывных мучений (Avīci); обр. последний круг ада, апогей мучений].

– Еще немного, – голос Чу Ваньнина, казалось, доносился сквозь толщу воды, – ты не должен спать, иначе...

Он увидел кровь, сочащуюся из уголка рта Чу Ваньнина. Золотое сияние вокруг него становилось все ярче и ярче. Вдруг в ослепительной вспышке света мужчина перед ним превратился в ребенка.

– Иначе я, Юйхэн, никогда больше не приму тебя как своего ученика.

– Младший брат Ся! – Мо Жань отшатнулся от испуга, своими глазами увидев, как Чу Ваньнин превратился в Ся Сыни. От пронзившей его боли он потерял возможность мыслить связно и снова начал проваливаться в беспамятство.

– Мо Жань... – нежный полувздох, словно отголосок воспоминания из прошлой жизни. Этот тихий голос проник в его уши и остался там. – Прости. Учитель был неправ.

Художник: 葵呆呆

Снова! Снова эти слова!

Чу Ваньнин, я не хочу, чтобы ты признавал свои ошибки, я хочу…

Что именно?

Он запнулся, не в силах разобраться в себе.

Если он не хотел, чтобы учитель признал свои ошибки, то чего же он хотел?

Мо Жань открыл глаза, все еще задыхаясь от злости на себя. От пробившего его пота плотная ткань рубашки прилипла к телу. Осмотревшись, он увидел, что находится в скромно обставленной, но аккуратной и чистой комнате.

В своей постели на Пике Сышэн.

Все еще живой...

Мо Жань недоверчиво оглянулся по сторонам, поднял онемевшую руку и коснулся раны на груди. Она была покрыта плотной повязкой, сквозь которую просачивалась кровь. Прикосновение было болезненным, но под бинтами билось сердце, сильно и быстро, заходясь в экстазе от того, что ему удалось выжить.

Да, он все еще живой.

Он выжил!

Кровь бушевала в молодом теле, заставляя его душу трепетать от восторга, а пальцы дрожать.

Вдруг он услышал, как отодвинулся теплый занавес на двери. Мо Жань приподнялся на кровати и, подняв голову, увидел красавца, который застыл в дверях.