Заплаканное смуглое лицо, коротенькая юбочка, легкомысленная блузка, почти открывающая грудь… И черная шляпка на затылке.

– Чучело, – прошипела тетя Марина, увидев это явление. – Твоя мамаша должна ее погнать отсюда. Ладно, я сама погоню, попозже. Говорят, это его любовница. Ты знала?

Я все знала, все… – Лена сделала еще несколько шагов вперед. Гроб проплыл мимо. Она увидела восковое лицо, наполовину скрытое белым платком, рубашку, галстук, сложенные на груди руки… И больше не видела ничего.

Когда ее подняли с земли, гроб уже стоял в кузове машины. Над ней склонялись чужие лица.

Ни матери, ни папы Юры среди этих людей не было.

– Как же ты поедешь, – она узнала голос тети Марины. – Там твоя машина? Давай, я сяду за руль.

Она бессвязно поблагодарила. «Мазератти» едва успела пристроиться в хвост похоронной процессии. Тетя Марина вела не слишком уверенно, но все же справлялась. Димка то и дело оглядывался на мать – та села сзади.

– Бедняжка, – сказала тетя Марина, изо всех сил стараясь не отстать. – А та чернявая тварь в шляпке села вместе с твоей мамашей. Видишь, впереди, на «Шкоде»?

Лена не видела и видеть не хотела.

Она натянуто улыбалась сыну, стараясь его успокоить. Но тот продолжал ее рассматривать – пристально и тревожно.

– Хорошенький мальчик! – сказала тетя Марина. – А у твоей мамаши, наверное, мозги набекрень. К внуку – никаких чувств. Хоть бы по голове погладила, стерва! Я всю жизнь Женьку терпеть не могла. Да и ты ее, наверное, не очень любишь?

– Почему же, люблю, – не согласилась Лена. – Да я сама во всем виновата. Я бы на ее месте тоже возмущалась… Знаете, нам с Толей правда лучше было развестись. Мы просто не успели, а то эта Маша была бы тут на правах жены.

Она ему больше подходит. Я им командовала, никогда в рот не смотрела. А эта – сама сладость. Он просто от меня устал.

Она сама удивилась – откуда взялись эти слова? Ей хотелось скорее прекратить опасный разговор – ребенок мог понять больше, чем нужно. На кладбище Лена старалась не лезть в первые ряды. Папа Юра несколько раз встречался с нею взглядом и тут же отводил глаза. Мать стояла, будто каменная. Она, казалось, и не заметила, что дочь тоже пришла.

– Скандал, скандал, – шептала тетя Марина. – Ну, что эта стерва сюда приперлась? Ведь не успела выйти за Тольку замуж, так сидела бы у себя… Смотри, как мы плачем! Как по родному мужу! Ленка, пойдем! Не хочу больше смотреть!

Последние слова она почти выкрикнула.

На них стали оборачиваться. Только Маша, казалось, ничего не слышала. Она стояла возле могилы в своей коротенькой юбочке и прижимала к лицу скомканный платок. Делалось это с такой силой, что на лице оставались белые пятна.

– Да идем, чего тут ждать! На поминки не пригласят! – Тетя Марина потянула Лену прочь. Та безвольно пошла.