Может, она вообще неправильно понимала его все это время, и он вовсе не интересовался ею?

Молча опустив глаза, она кивнула и процедила:

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

– Вот и умница, – улыбнулся он.

* * *"

"Пока они поднимались по лестнице, Лори показалось, что у нее перед глазами проносится вся жизнь, словно ее вели на казнь. Или она сама себя вела? В клубе становилось все больше народу – в основном, людей, которых она давно и хорошо знала. И она занервничала, сама попросила Диму подняться. У него была зарезервирована комната – она не сомневалась. Но почему так трудно было решиться на это, даже теперь, когда они шли туда?

На каждой ступеньке Лори заново принимала решение о том, чтобы не сбежать, чтобы поднять тяжелую, как кирпич, ступню, идти дальше. И еще, снова и снова – пока они не дошли до самого верха. Разглядел ли он ее шрамы в прошлый раз? Ее спина выглядела настоящим полем боя – такое далеко не каждому мужчине понравится. В публичных зонах клуба она старалась не появляться неприкрытой. Наверное, она была единственной женщиной в «Сабспейсе», которой было куда легче обнажить грудь, чем спину.

Главное сейчас – не думать о том, что было тогда. Дима не имеет к этому никакого отношения. Нежный, внимательный, в меру строгий. Иногда она наблюдала за ним, когда он играл с другими женщинами – и ни за что не стала бы мечтать о нем, если бы обнаружила хоть каплю садистских наклонностей. Но он не был садистом, ни в чем – ему не нравилось причинять боль сабам и не нравилось ломать их. Его любимым видом игры, насколько она могла судить, были игры в полное подчинение – иногда с двумя девочками, а иногда с другим домом в паре. И не для того, чтобы наслаждаться чужим унижением – с достаточно покладистой сабой он был самым добрым и щедрым господином в клубе.

Что, если ее спина при ближайшем рассмотрении вызовет у него отвращение, как и ее мазохистское прошлое? Что, если он сочтет, что они не подходят друг другу, потому что она все еще любила хорошую порку ремнем и пощечины?

Его лицо было мастерски непроницаемым, пока она рассказывала о своих предпочтениях – не все, но многое из того, чего, возможно, ему не нравилось делать. Во всяком случае, она никогда не видела, чтобы Дима устраивал кому-либо жесткую выволочку, как это любили делать другие домы клуба.

Макс, который регулярно прилюдно порол Лизу за опоздания при входе. Ник, который регулярно участвовал в унижениях самых строптивых саб на барной стойке. Даже Коп, который редко жестил, но однажды все же привязал одну строптивую новенькую к скамейке для порки и устроил впечатляющую сцену с использованием розг. И не смилостивился, пока несчастная не расплакалась от бури эмоций.

Но только не Дима.