– Только две? – не удержалась от сарказма. – А куда девались остальные десять?

– Что бы там ни болтали сплетники, я был женат всего два раза, – сказал он, глядя прямо, так что у меня не было причин сомневаться в его правдивости. – Сусанна умерла от горячки, а Эстер упала с лошади – она всегда гоняла, как дьяволица. Ничего таинственного и злодейского.

– Почему тогда вы не объясните это своей невесте… Милли? – спросила я. – Если всё так, как вы рассказываете, то я не вижу никакого родового проклятья.

Он криво усмехнулся:

– Если бы только она это понимала. Милли и слышать ничего не хочет.

Поэтому я решил жениться, а потом развестись. И поэтому мне нужна жена благоразумная, здравомыслящая, которая станет смотреть на наш брак, как на сделку.

– А я именно такая? – спросила я холодно.

Мне было неприятно выслушивать это. Брак-обман. Жена на год. Это… унизительно. Но ещё неприятнее было узнать о чувствах де Конмора к своей Милли. Наверное, конфеты он заказывал именно для неё. «Капризная, взбалмошная девчонка… измотала милорду всю душу…» – вспомнила я слова поварихи из графского дома. Это о ней? Похоже.

Как глупо и безрассудно – устроить жениху брак с незнакомой девицей, чтобы проверить – подействует проклятье или нет? Выживет очередная жена Синей Бороды или же умрёт?

И если граф настолько нежно привязан к Милли, что готов ради нее пойти на такую глупость, как брак на год, и поставить под угрозу жизнь другой девушки, то зачем тогда целовал меня?

Разумеется, я ничего подобного не спросила, но граф кое-что понял по выражению моего лица.

– Тебе ничего не угрожает, – сказал он. – Если бы я хоть на полмизинца верил в родовое проклятье, то никогда бы не женился…

– Очень благородно, – вставила я.

– …просто завёл бы детей от любовниц.

– О! – я не нашлась, что ответить на такое великолепное «благородство»."

"Де Конмор говорит, что не верит в проклятье. А если наоборот – верит? И не хочет рисковать жизнью любимой женщины? Две жены погибли, где гарантия, что я не стану третьей жертвой?

«Все страхи человек придумывает сам, – прозвучал вдруг в моей памяти голос Вильямины. – Ничего не бойся, и страхи сами исчезнут».

– Есть еще пара условий. С моей стороны. Ты слушаешь, Бланш? – позвал меня граф, и я вернулась в настоящее время из воспоминаний.

– Назовите условия, – сказала я, стараясь выглядеть уверенно.

Он погладил бороду и сказал громко и отрывисто:

– Первое: ты никому не раскрываешь тайны нашего договора. Второе: подчиняешься каждому моему слову.

Если первое условие меня устраивало, то второе заставило насторожиться.

– Каждому? – переспросила я, пытаясь представить – что это означает.

– Абсолютно. В моем доме хозяин – только я. И тех, кто не подчиняется мне, я наказываю.