И в одном жесте было так много любви, что всё стало на свои места.

– Девочка моя, – одним шепотом заставлял меня пылать. – Моя хорошая.

– Ты рад?

– Я чертовски счастлив.

И я была.

Пока всё не закончилось. Быстро и болезненно.

Мы с Демидом заболели. Праздновали чей-то день рождения в компании, подхватили грипп. Слегли оба с высокой температурой. И если муж быстро пришел в себя, то я – нет.

Закончилось всё выкидышем и горькими слезами.

Срок был маленьким, я даже на первое УЗИ не успела сходить. Но всё равно это ударило по нашей семье. Я переживала, что это что-то изменит между нами с мужем.

А Юсупов больше переживал обо мне и моем состоянии.

Мы с этим справились, вместе. Заперли в шкатулке воспоминаний, за стеклянными дверцами шкафа. Продолжали жить, любить друг друга, мечтать о детях…

А он…

Аборт.

– Скучаешь? – Левенко с шумом вваливается в палату. – Навела ты кипиша, Лиз. Ты плачешь? Болит что-то? Почему не вызвала медсестру?

– Плачу? А, нет, это из-за ламп глаза слезятся. Тебя послали быть моей нянькой?

– Ага. День без происшествий, а ты – повод отлынивать от бумажной работы. Тебе что-то нужно?

– Пить хочу.

– Кроме этого. Правила. До вечера потерпи, а там посмотрим.

Рома легко переключается на тему моего диагноза, расписывает лечение, хотя я сама его знаю идеально. Но мужчина отвлекается, а я вытираю капельки слёз с лица.

Это не из-за воспоминаний, я их давно проработала и оставила в прошлом. Даже к психологу ходила, чтобы избавиться от страха забеременеть и вновь потерять малыша.

Просто слова Демида заставляют меня чувствовать себя беспомощной.

И глупой.

Настолько слепой была, не заметила, что рядом со мной засыпает полнейший мерзавец.

– Ещё полчасика, Лиз, – ординатор подрабатывает таймером, отчитывается каждые десять минут. – И снова можешь улетать. О, кстати, поздравляю. С беременностью.

– Спасибо.

– Хм… Ты поэтому перешла на «человеческий» график?

– Да.

– Может и мне найти девушку? Уйду в декрет, спать буду…

– И заскучаешь за операциями быстрее, чем сменишь первые подгузники.

– Это тоже верно. Мы все тут немного маньяки, любим скальпелем размахивать.

– Ты меня оперировал? Нет, – сама понимаю. У Левенко мало опыта. – А кто?

– Так Костенко, лично.

Всё под её чутким руководством, я ассистировал. Мне кажется, ещё никогда аппендицит не лечило столько народа.

Мысленно стону, представляя, как много людей могло быть в операционной. Они же видели меня без одежды! Для врача не существует пола, конечно… Но всё равно странные ощущения."

"Я упираюсь локтями в матрас, стараясь немного стянуть тонкую простынь. Хочу увидеть швы. Но Рома реагирует молниеносно, надавливая на мои плечи, заставляет лечь обратно.

Надзиратель.

– Я хотела проверить, – объясняю.