— Эти парни насквозь пронзят Турий Рог как растущий бамбук. Кто бы ни осел в Сковородщине, его ждет большой сюрприз.

* * *Москва, Магическая Академия.

— Я требую начать разбирательство! Данилы Вещего опять не было на парах! — заявляет Бошкин Степана Степаныч по прозвищу Упырь. — В студсовет не поступило достойных объяснений, только лишь невнятное «дела рода». Это не причина, это отписка! У нас не кабак, а серьезное учебное учреждение. Я требую сделать ему выговор за демонстративное нарушение дисциплины."

"— А почему вы это мне говорите? — удивляется декан, рассматривая негодующего преподавателя. — У Устранителей куратор Ефрем Кузьмич. Он и отвечает за дисциплину своих подопечных.

— Буду честен, господин декан: Фирсов в упор не замечает прегрешений своего любимого ученика, — Бошкин раздраженно дергает подбородком. — И обращаться к нему бесполезно.

— Ну, слушайте, я тоже не хочу в это влезать, — пожимает плечами декан. — Вы телевизор смотрели? Наш ученик громит ханьцев, которые терроризируют границы Отечества, а мы будем его за это наказывать? Тут попахивает публичным скандалом. Кроме того, наверняка, у Данилы есть разрешение силовых ведомств на военные действия, а это вполне себе уважительная причина пропускать пары.

— Значит, и вы тоже ничего не будете делать?! — вскидывается Бошкин.

— Поумерьте пыл, — холодно бросает декан, и отрезвевший учитель испуганно вжимает голову в плечи. — Когда Данила вернется с военного похода, я пообщаюсь с ним и решу, нужно ли его наказывать. До тех пор не собираюсь предпринимать никаких преждевременных действий. Вы свободны.

Буквально выдворенный за дверь Бошкин дрожащей рукой достает платок и вытирает взмыленную лысину. Фух, обошлось. Декан не терпит наездов на себя. Еще чуть-чуть перегиба, и вместо щенка из Академии выгнали бы самого Упыря.

От Бошкина требовалось вынудить Вещего вернуться в столицу. Не вышло. Упырь не получит денег, но хоть место не потерял. Придется Бирюзовым самим разгребать проблему со своим малолетним врагом.

* * *— Рудник вашего вассала? — удивляюсь я в трубку. — Федот Игоревич, я не могу принять от вас благодарность, так как ни капли не заслуживаю ее. Вы что-то напутали. Видимо, кто-то другой боролся за ваши земли. Я же всего-навсего отбил свой наследственный удел у ханьцев и только.

На той стороне провода наступает пауза, а потом раздается взбешенное:

— Такой наглости я не ожидал даже от невоспитанного сопляка, как ты, Вещий! — гремит боярин. — Украл мой рудник, так хотя бы имей гордость признать это!

Надо же, Бирюзову изменила его выдержка. Чувствую разочарование. А, может, он играет? Ай, да неважно.

— Наши с тобой версии разнятся, Федот, — фыркаю я.