Когда их губы разомкнулись, она попыталась высвободиться из его объятий, издав, словно кошка, тихое недовольное урчание, но он не выпустил ее. Убрав густые пряди темных волос, он зашептал в маленькое розовое ушко: – Вера, пощади меня, ради бога. Ты не должна, не должна знать, кто я такой!

– Повторяю, мне нужен мужчина, а не какая-то тень, – возразила она упрямо. – И потом, что за потребительский подход к женщине: обниматься и целоваться ты готов, а рассказать о себе – нет. Так не пойдет, друг мой."

"Ворон разжал объятия, постоял несколько секунд неподвижно, потом отступил к могильной ограде. Вера сунула руки в карманы джинсов и посмотрела на него исподлобья. Ветер по-прежнему шумел на старинном лютеранском кладбище, листва трепетала в холодной синеве, тени громадных деревьев косо ложились на могилы, и никто не мог подсказать Ворону, как ему следует поступить.

– Для начала я могу сказать тебе только одно, – глухо проговорил Ворон, – я не бандит. Наоборот, я нахожусь во вражде с очень многими влиятельными бандитами. Точнее, это не просто вражда – это война не на жизнь, а на смерть, вот только пленных на этой войне не бывает. Я один, а их много, поэтому я вынужден скрываться, отсюда и вся эта таинственность. Но прекратить войну, отступить, исчезнуть я не могу, потому что, помимо всего прочего, они… – он на секунду запнулся, – они убили мою жену и дочь. Эта война будет продолжаться и дальше. Таково, в общих чертах, содержание моей теперешней жизни. Я не имею права посвящать тебя в какие-либо подробности, поскольку не могу даже перед тобой засвечивать людей, которые мне помогают. Я не хотел тебе ничего говорить, потому что не хотел тебя впутывать в эти дела…

– Ну да, – возразила Вера, – ты хотел бы таинственно появляться, когда тебе удобно, и таинственно исчезать, когда дела вновь тебя позовут, а я не должна ни о чем тебя спрашивать и терпеливо ждать твоего появления. Так вел себя змей в одной русской сказке, который являлся девушке в обличье добра молодца. Очень мило!

Она на мгновение задумалась, а затем вскинула на сыщика огромные синие глаза, засверкавшие восторгом открытия.

– Нет, ты не змей, – прошептала она. – Ты – Ворон! – И она больно ткнула Ворона пальцем в грудь. – Я тоже ведь порой почитываю газеты, – продолжала она, – да и разговоров про Ворона ходит предостаточно. Нет, ты не из тех, кто напускает на себя таинственность, чтобы понравиться женщине. Ты именно таков, каков ты есть, а значит, все сходится…

– Вера, кем бы я ни был, представь, что тебя ждет со мной! – перебил ее Ворон. – В этом городе нам не только нельзя будет появляться вместе – нам придется всячески скрывать то, что мы знакомы. Впрочем, это относится и к любому другому городу.