Отец вызвал для меня такси на нужное время, я отправилась в университете.

***

— Камилла?

Голос Лорсанова как огонь маяка в бурю, не дает сойти с нужного пути. Я мигом возвращаюсь к реальности, стряхиваю оцепенение.

Лорсанов смотрит на меня, весь напряженный, тугой, готовый взорваться или выплеснуться из себя.

Мне хочется отодвинуться, но чувство прикоснуться к его обжигающим эмоциям, хотя бы немного распробовать их на вкус гораздо сильнее. Поэтому я остаюсь на месте, после краткого пересказа событий званого вечера.

— Сильно болит? У тебя голова кружилась после удара?

Лорсанов осыпает меня вопросами, матерится без конца. Злится! Даже приказывается, чтобы я отправилась на осмотр.

— У тебя может быть сотрясение.

— Все хорошо.

— Немедленно встала и вышла. На обследование! — приказывает. — Хотя нет! Постой!

Лорсанов хватает меня за запястье и удерживает.

— Докторя явится сам и проводит тебя.

— Все в порядке, не стоит.

— Это не обсуждается. Я так настаиваю. Зумрат совсем из ума выжил, если творит такое… Прости, Аллах, но мне хочется… отпи***дить этого старика.

— Не смей! Это все-таки мой отец! — возмущаюсь я, толкнув Лорсанова в плечо ладонью.

Он перехватывает мои пальцы и неожиданно падает обратно на подушки, утянув за собой и меня.

— А ты все-таки — моя. Моя девочка, — добавляет он и жестко надавливает на затылок.

Лорсанов прижимает меня к себе, его сухие, горячие губы касаются моих, царапая.

Выдохи жаркие, короткие, штормовые.

Касания — жадные и болезненные.

Я даже понять не могу, что он делает — целует, кусает или просто наказывает меня.

Кажется, все разом.

И это так волнует."

"По всему телу — дрожь. Сердце в груди взлетает вверх, пробивая все семь слоев неба, вылетая на внеземную орбиту.

— Клянусь, я его…

— Не смей. Прошу, — всхлипываю.

Дрожу.

Сама тянусь к нему в ответ, хватаясь за каменные напряженные плечи, целую.

— Не надо… Не надо…

Вообще-то он лежачий. Прямо сейчас задать трепку моему отцу не сможет.

Но я точно знаю, что это — временное явление.

Пока.

Потом…

Что будет потом, известно только одному Лорсанову, а у меня за все время знакомства с ним создалось впечатление, что он не бросает слов на ветер.

— Не надо? — спрашивает.

Губы Лорсанова становятся еще настойчивее и жарче. Он целует меня глубже, надавливает на мой рот языком, и я с восторгом и стоном впускаю его в себя, впитываю его вкус, энергию, толчки. Сама делаю так же, пытаюсь повторить и слышу одобрительный выдох с рыком.

— Бл… Прекрати! — просит он, часто дыша, отодвинув меня.

— Тебе… Тебе не нравится, как я целуюсь?

— Пожалуй, даже слишком.

Лорсанов прикрывает глаза, притягивает меня к себе, укладывает на плечо, гладя по волосам.

— Моя. Моя. Девочка… Моя. Ты — моя. Запомни. Никому тебя в обиду не дам. Бл… Убивать хочется.