Ну, как ты? Еще не бегаешь?

Ко мне заглядывает Сулим, смотрит веселым взглядом, искрам в глазах не мешает даже то, что вокруг глаз после привычных суток дежурства залегли тени сероватые. Меньше всего я бы хотел видеть его.

Вообще никого видеть не хочется.

НИ-КО-ГО!

Внутри зарождается ярость, желание крушить все сдавливает глотку, перекрывая дыхание. Я испытываю такую злость, какой не испытывал давно. Она сродни сумасшествию.

Еще сильнее злость обостряется, стоит только подумать, как моей жизнью распорядилась эта малявка вертлявая.

О, как я бы ее…

Простынь трещит в кулаке.

Прилив злости и желания одновременно сильный и патологически острый.

Стыдоба так реагировать на мысли о смазливой мордашке девушки, у которой в пустой головке, очевидно, только солома!

Дурочка.

Взбалмошная. Эгоистичная!

Своей жизнью вертит. Еще и моей решила? Не выйдет!

— На твоем месте я бы ох как сильно стремился встать.

— Не понял, — каркаю хрипло.

Плоть продолжает пульсировать от напряжения. Смешно. Просто смешно… Уймись… Давно не было женщины. Слабость в каждой мышце страшная, но желаниям плевать.

— Все ты прекрасно понял.

У тебя такая красотка-невеста! — присвистывает Сулим. — На нее вся наша медбратия заглядывается, тайком вздыхая. Неровен час, украдут…

Друг приосанился.

— Признаться, я бы и сам вспомнил лихие традиции, умыкнул бы ее на коне.

— Не смеши! — меня начинает трясти от смеха.

Напрягаться пока не стоит, сильный смех болезненно отдается всюду, в каждом уголке тела.

— Я не смеюсь, — качает головой друг.

И мой смех прекращается. Теперь уже не так смешно.

— Может быть, скажешь, что происходит? — спрашивает Сулим, опускаясь в кресло. — Между тобой и “невестой”, — машет пальцами, рисуя кавычки в воздухе.

— Что это за тон? Я перед тобой объясняться не обязан. Ты вообще не должен был… делать ничего из того, что решила эта вертлявая юбка. Что, она тебе поулыбалась, потерлась об тебя немного, и ты сделал, как ей хочется?!

Я не замечаю, как пульс ускоряется, в крови наливается желание почесать кулаками и хорошенько набить кое-кому морду! Другу!

Стоит только представить, как вертихвостка Сулиму глазки строила, а он, лопух одинокий, слюни распустил и повелся, становится нечем дышать. Убивать хочется.

Вот уж не думал, что этого сухаря проймет красотка юная. Он же медик и циник. Не должен был повестись. Ах, наверное, на ножки залип. Они у Камиллы просто загляденье. Как бы на плечах смотрелись…

Голова гудит, как пьяная.

Уверен, мне что-то вкололи. Неподходящее.

Иначе бы такой реакции не было!

— Что ты несешь! — вскакивает друг. — Совсем ты… Берега попутал. Выражения выбирай. Ты сейчас оскорбил меня. Врачебная этика и спасение жизни для меня на первом месте. Тем более, спасение жизни неблагодарного друга.