Сейчас он поднимает взгляд на меня, сообщив:

— Довлат пришел в себя и спрашивает о вас.

Камилла"

"В палату к Лорсанову входить было страшно. Я несколько раз сбегала, под разным предлогом. Дважды в туалет сходила. Кто-то посторонний мог бы подумать, будто я страдаю каким-то заболеванием. Мне же было очень волнительно, тревожно увидеться с мужчиной лицом к лицу.

Просто стояла у раковины, пытаясь остудить руки под струей холодной воды, и провести ими по полыхающему лицу. В отражении у меня были красные щеки, горящие глаза и побледневшая кожа…

Как будто я тоже была больна, причем, больше, чем немного.

Но так целую вечность продолжаться не может.

Нужно поздороваться.

Увидеться.

К тому же Лорсанов сам меня позвал, сразу после того, как очнулся, он спросил обо мне.

Наверное, это хороший знак. Смелее, Камилла, подбадривала я саму себя.

Захожу, пытаясь держаться уверенно, а у самой душа трусливо скользнула в пятки и свернулась там крошечным клубочком.

Лорсанов лежит в постели. В окружении подушек и медицинских приборов.

Осунувшийся. Скулы впалые. На подбородке и линии челюсти виднеется темноватая щетина.

Стараюсь не дать жалости прорваться, это было бы неуместно.

Больше я тревожусь.

Сулим сказал, что все должно быть хорошо, но при этом отметил, что на восстановление нужно время!

В характере Лорсанова присутствует смирение и терпение?

Я замираю у порога, мужчина смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Его взгляд едва мерцает, выражения глаз не разобрать.

— С пробуждением тебя, — по имени я почему-то не осмеливаюсь его назвать.

— Я в больнице, — глотает окончания неразборчиво.

— Да.

— Ты дозвонилась до Сулима.

— Да. Все верно.

— У меня была медсестра.

— Если ты устал, лучше отдохнуть, конечно. Я рада, что ты в сознании и выглядишь значительно лучше! Честное слово! Такой свежий. Просто огурчик…

Лорсанов закрывает глаза.

Я начинаю пятиться к двери.

— Подойди. Пожалуйста, — добавляет мягко-мягко.

От удивления я опешила.

Не ожидала, что голос Лорсанова может звучать так интимно, чувственно, рождая мурашки и теплый трепет в груди. Под сердцем екает безобразно часто, я глупо иду на зов.

Даже не подумала ни о чем дурном.

Остановившись у самой кровати, едва дышу.

Глаза Лорсанова закрыты. Можно было бы решить, что он спит. Если бы глаза не двигались едва заметно из стороны в сторону под закрытыми веками.

— Я здесь, — говорю шепотом.

— Ближе.

Просьба чуть слышна. Я наклоняюсь, убрав прядь волос за ухо. Не знаю, можте быть, Лорсанов в знак признательности хочет меня поцеловать? Хотя бы щеки коснуться?

Но реальность намного прозаичнее.

Она хлесткая и такая же жесткая, как хватка мужских пальцев на моей шее.

Я захрипела, схватившись за запустье мужчины.