Она была выдержана в спокойных светлых тонах: обои песочного цвета, мебель из натуральной ольхи, обивка, портьеры, все – в одной цветовой гамме. Ничто не раздражало мои глаза, казалось, и стены, и предметы были пропитаны каким-то внутренним теплом. Я капельку успокоилась и принялась рассматривать дальше.

Высокие окна были завешены легкими, прозрачными гардинами. Наверное, комната находилась на втором этаже, через стекло я могла видеть только зеленые ветки дерева.

На стенах висели акварели, неброские и прозрачные, они выглядели очень объемно. Я немного разбираюсь в живописи и знаю, чтобы достичь подобного эффекта, нужно обладать определенным мастерством. Акварель трудно подделать, следовательно, это подлинники. Даже не подозреваю, насколько знамениты авторы этих пейзажей, но картинки удивительно подходили к интерьеру комнаты.

Я с трудом поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Сюрпризы поджидали меня на каждом шагу. Я или не я? Из зазеркалья на меня смотрело чужое лицо. Женщина выглядела несколько заспанной. У нее были отекшие веки, бледная кожа и взгляд, полный удивления. По большей части прическа объясняла этот дикий взгляд. Авангардная стрижка в стиле «месяц назад меня забрили в армию» и волосы цвета «малиновой зари»! Это могло сразить кого угодно. Осознав, что, кроме меня, перед зеркалом никого нет, я схватилась за голову. Женщина в зеркале сделала то же самое.

Ни душа, ни разум не принимали отражение в зеркале. Кто это? Я или не я? И если я, то почему такая? Почему так выгляжу? В моей голове была полная каша, кисель, туман, что угодно, только не мозги. Но это все мелочи – у меня напрочь отшибло память. Я НИЧЕГО не помнила: ни как меня зовут, ни сколько мне лет, откуда и как я сюда попала. Какие-то смутные обрывки из прошлого бродили в моей голове, но они так быстро исчезали, что я даже не успевала понять, о чем они. Единственно, в чем я была уверенна: я не могу быть ТАКОЙ. Уж не знаю, откуда у меня взялась такая уверенность, но я чувствовала себя не в своей шкуре.

Все болело и ломило, а голова отказывалась воспринимать действительность. Опираясь на мебель, я прошлась вдоль стены. Голова так кружилась, что, не держась, я вряд ли смогла бы сделать хоть один шаг. Туалетный столик ломился от обилия косметики. Я открыла несколько тюбиков губной помады – все новые, нетронутые. Флаконы дорогих духов были доверху заполнены ароматной жидкостью, здесь были и «Кензо», и «Живанши», и «Кристиан Лакруа». Но не похоже, чтобы ими здесь пользовались, большей частью флаконы не были даже распечатаны.

Мне захотелось от души побрызгаться любимым парфюмом, я потянулась к «Живанши», но руки предательски задрожали, флакон выскользнул и с шумом упал на пол. Слава богу, он не разбился, а то от аромата можно было бы задохнуться.