Как на ее песцовом воротнике блестел снег. И как она положила на стол маленький продолговатый предмет. А потом говорила о чем-то долго, заботливо, глядя на Таю с ложной жалостью на лице.

Тая ее почти не слышала, почти не вникала в слова. Они скользили мимо ее сознания, ни за что не цепляясь. Она стояла, чувствуя только, как ухает сердце, а перед глазами поднималось красное марево, в центре которого лежал тот самый предмет.

Тест на беременность.

Как во сне, она протянула руку и коснулась кусочка пластмассы. Ее будто током пронзило. Вздрогнув, она посмотрела на Ларка.

И только тогда поняла, что та говорит:

— У нас с Витей будет ребенок. Прости, ты сама виновата.

Это был запрещенный удар. В самое сердце. Потому что только Ларка знала, почему у Таи никогда не будет детей…

И да, Тая сама была виновата. Аборт, сделанный еще до встречи с супругом, стал для нее роковым.

В свои тридцать пять она не имела детей и, как сказали врачи, никогда не сможет иметь.

Она ненавидела зеркала, потому что видела в них усталую женщину, с потухшим взглядом, скорбными морщинками у рта и тяжеловесной фигурой, оплывшей от постоянного приема гормональных препаратов. А еще были сотни тысяч, выброшенных на лечение, которое не дало результатов. Были истерики, метания по бабкам-знахарками святым местам. И постоянный страх, что ее тайна раскроется, что Витя узнает.

Ему она так и не смогла признаться, что сама виновата. Что «залетела» поглупите в семнадцать лет испугалась. А мама… Мама сказала:

«Зачем тебе дети? Ты учишься, встретишь хорошего человека, выйдешь замуж, еще нарожаешь себе. А кому ты нужна с дитём?»

И Тая послушалась. Мама ведь лучше знает, что нужно ее ребенку. Мама жизнь прожила…

Мамы давно уже нет. И детей нет.

А теперь нет и мужа.

Она осталась одна…

Тая наполнила стакан до краев. Откинувшись на спинку дивана, опрокинула залпом. До боли зажмурилась, делая крупные, мужские глотки, и чувствуя, как жидкий огонь вновь охватывает внутренности, а на глазах выступают слезы.

Завтра наступит новый день. Ей придется вылезти из своей норы и заняться делами: разводом, разделом, встретиться с адвокатом. Пережить сотни неприятных минут.

Но это все завтра.

А сейчас ей хочется просто напиться. Чтобы не помнить. Чтобы забыть. Хотя бы на время.

Отдышавшись, она закусила холодной котлетой в ободке из желтого жира.

Второй стакан дался намного легче.

В голове появился хмельной туман, и виски уже не казался таким противным.

Тая покрутила бутылку непослушными пальцами.

Сколько в нем градусов? Черт, все написано не по-русски.

Ее рот скривила усмешка.

О да, теперь она знала, как ее мужу достался этот символ загнивающего запада. Какие-такие коллеги его презентовали изо какие заслуги. Все оказалось банально до слез. Виктор купил его арке.