Или, может, взять ее с собой? Такая милая, просто лапочка, совсем крохотная…

В этот момент собачка вытащила морду из моего кармана, краем глаза я отметила, что у нее в зубах мой кошелек, и улыбнулась.

– Давай сюда, не пойдешь же сама за мясом!

Но собачка резво вскочила на лапы и понеслась вперед, унося мои деньги. Пушистый хвост развевался по ветру. Я в шоке смотрела ей вслед. Рыжая шерстка мелькнула в толпе и исчезла. Из хлебного ларька высунулась баба.

– Она у вас кошелек скоммуниздила?

Я в обалдении кивнула головой.

– Вот дрянь, – с чувством произнесла торговка, – кто-то ведь ее выдрессировал! Не первый раз это проделывает! Я раньше в мясе торговала и там ее приметила, а теперь здесь, значит, промышляет.

А хитрая какая! К мужикам не подходит, только к женщинам! Ластится, повизгивает, ну ее и начинают гладить… Поймать бы и придушить!

– За что же собаку-то убивать? – вздохнула я. – Она не виновата, ее научил человек.

– Ну и сиди без денег, коли такая умная, – обозлилась баба и исчезла в ларьке.

Дома я не стала рассказывать детям и Ксюше, что меня обворовала маленькая, размером с ладонь, собачка.

Представляю, как бы они начали издеваться. Впрочем, ребятам было не до меня. К Лизавете пришли подруги, а Кирюшка с воплем: «Бывают же такие сволочи, что задают бедным школьникам доклады на дом!» – засел в своей комнате, обложившись словарями и справочниками.

Ксюша, успевшая испечь большой пирог, тихо напевала в своей комнате какую-то мелодию. Младенец молчал, все собаки, кроме Мули, сидели возле крохотного мальчика. Их страстная любовь к новому члену семьи стала превращаться в проблему.

Сегодня днем, по словам Ксюши, когда из поликлиники явилась районный педиатр, Рейчел и Рамик подняли такой лай, что пришлось запирать их в туалете. Ада, правда, не рычала на доктора, зато она непонятно как ухитряется залезать в кроватку к новорожденному и, очевидно, принимая младенца за щенка, укладывается рядом с твердым намерением если не покормить, то хоть согреть малютку. И только у Мули аппетит взял верх над любовью, в это время мопсиха сидит на кухне и с вожделением смотрит на невероятно вкусно пахнущий пирог, который Ксюша предусмотрительно поставила остывать не на стол, а на подоконник.

Я ушла к себе в спальню и набрала домашний телефон Славы Рожкова.

– Да, – рявкнула Лариска, – говорите, чего надо!

Надо же быть такой противной! Даже если очень нужно, не станешь разговаривать с ней! Быстро отсоединившись, я позвонила на работу Рожкову.

– Козлов, – прогремело в голове.

Меньше всего мне хотелось общаться с мерзким Михаилом, поэтому, зажав пальцами нос, я прогнусавила:

– Позовите майора Рожкова.