Остальные гости тоже перестали рассматривать меня, а я все это время косилась на Сергея, который сидел на диване, внимательно меня разглядывая.

Татьяна подвела меня за руку к сыну и посадила рядом с ним.

– Тяжело тебе пришлось? – тихо спросил орк, наклонившись ко мне.

– И не говори. Как бы теперь поесть за новогодним столом? Я и дышать-то с трудом могу.

– Терпи, это жертвы ради меня, – усмехнулся Сережа.

– А почему только я страдаю? – возмущенно посмотрела я на него.

– Как это – только ты? – все так же тихо возмутился в ответ орк. – Обычно я встречаю Новый год в рубашке и удобных брюках. А сегодня меня упаковали в костюм, и разве только бабочку не нацепили. Еле отбился.

Как ни странно, при известии, что не одна я страдала, мне сразу полегчало.

– О чем вы там шепчетесь? – спросил Михаил.

Рядом с ним уже сидела Франциска. Они с Анжеликой довольно быстро присоединились к компании и теперь внимательно наблюдали за нами. Но Сережа только махнул рукой.

Поболтав немного, все плавно перекочевали за стол. Время неумолимо приближалось к полуночи, и скоро должно было прозвучать обращение президента.

Посадили меня, естественно, рядом с Сергеем. В столовой включили большой телевизор, и комнату сразу заполнили звуки музыки праздничной программы. И тут же вокруг все как будто заискрилось и наполнилось новогодним светом.

– Кто в этот год будет официантом? – поинтересовался Роман.

– Феодора, – ответила Пелагея.

– Заставлять гостью… – начала Татьяна.

Но между мной и Пелагеей была договоренность, и я все подготовила заранее. Повинуясь моему заклинанию, блюда, паря в воздухе, начали подлетать к столу, опускаясь перед каждым присутствующим. Все заулыбались, благодаря меня. А глава дома, подняв палец вверх, наставительно казал:

– Ну, что я говорил? Главное, похитить полезного человека! Учитесь!

– Феликс! – воскликнула Татьяна.

Роман с Михаилом заржали, остальные тоже не смогли сдержать смеха, включая и меня.

А в это время к каждому по очереди подлетала бутылка, разливая шипучее вино, и все подняли бокалы, провожая старый год и чествуя новую гостью, то есть меня.

Увидев, что все начали понемногу есть, я стала рассматривать, что же такое лежит на моей тарелке. Мясо с луком, черносливом и сметаной. Как гарнир – картофель, чуть-чуть. И все бы прекрасно, если бы не чернослив – вот не люблю я его.

– У тебя такое забавное выражение лица, – склонился к моему уху Сергей.

– Почему? – испугалась я, полагая, что выдала свое недовольство, а в гостях это невежливо.

– Не знаю. Но какое-то странное выражение. Ты не любишь картофель?"

"Помолчав несколько секунд в нерешительности, я ответила также шепотом:

– Нет, чернослив.

– Тогда давай поменяемся. Я тебе – картошку а ты мне – чернослив.