За два часа я узнала о нем все. Как родился, куда и когда пошел, что любил, до каких лет пускал слюни и много чего другого.

Примерно часа через два на кухне нарисовался сам предмет разговора и застыл, уставившись круглыми глазами на тетю, слушая, как она, стоя к нему спиной, вещала про его жизнь. Нож уже давно без моей помощи нарезал огурцы, а я, сидя за столом, подпирала рукой щеку и обреченно взирала на болтушку.

Приподняв бровь, Сергей как бы спросил о том, что тут происходит.

Я пожала плечами. Чего тут объяснять, если и так все ясно, и поднесла руку к виску, поджав три пальца, создавая тем самым впечатление, что хочу застрелиться.

Орк хмыкнул, но ничего не сказал и ретировался, бросив меня одну слушать лекцию на тему «Какой замечательный мужчина у нас Сережа».

Спасла меня Татьяна. Зайдя на кухню и увидев меня, наблюдающую, как нож мелко рубит яйца, она всплеснула руками и, ничего не спрашивая, потащила меня наверх. Я, обрадовавшись возможности освободиться, бежала за ней чуть ли не вприпрыжку.

Мы поднялись по лестнице, и тетя Таня открыла незнамо какую по счету дверь в коридоре. Заглянув внутрь, она сказала:

– Девочки, нужна помощь.

– Какая? – послышался голос Франциски.

Втащив меня в комнату, Татьяна добавила:

– Ее бы в приличный вид привести.

После чего ретировалась.

Я, осознав неудобную ситуацию, ринулась было за ней, но дверь перед моим носом захлопнулась. Анжелика и Франциска, хищно на меня поглядывая, направились ко мне.

Посмотрев на девушек, я прижалась к двери.

– А давайте оставим меня в своей одежде? – нерешительно протянула я.

– На Новый год? В этих ужасных шароварах и старом свитере? – спросила Анжелика.

– Но мне неудобно брать у вас вещи.

– А тебе удобно будет сидеть за праздничным столом в этом? – приподняв бровь, поинтересовалась Франциска.

Тоже аргумент…

– Хорошо. Только что-нибудь совсем обычное, – попросила я.

После этих слов девушки меня оставили и направились к шкафам. Они начали рыться там, споря и просматривая кучу одежды. Что-то им не нравилось, что-то мне по размеру не подходило, но поиски упорно продолжались.

В течение получаса длилась инвентаризация шкафа. Я за это время уже успела завалиться на диванчик и полистать журналы, когда Франциска спросила:

– Анжелика, а может ее одеть в то, черное?

Услышав тон, которым все это было сказано, я насторожилась.

Сбегав в другую комнату, прекрасная представительница троллей принесла черное платье и развернула его передо мной.

– Ну как?

Моему взору предстало длинное платье на бретельках классического приталенного покроя.

– Красиво, – честно ответила я. – Только есть два «но». Первое – я в него не влезу, а второе – я подолом весь пол подмету.