Все еще не могу прийти в себя; я прокручиваю в голове ленту последних событий и гадаю: правильно ли все сделал, не допустил ли где промаха, не налажал ли там-то или сям-то?..

В дверном проеме показался старший из числа привлеченных к операции «альфовцев».

– За вами прислали транспорт, – сказал он, обращаясь ко мне. – Наденьте это, – он протянул мне шлем-маску, – и следуйте за мной.

В обособленной от зала кабине одного из московских ресторанов сидят двое мужчин. Они приехали сюда порознь. Один, лет пятидесяти пяти, грузный, солидный, одетый в дорогой костюм, приехал без четверти пять. Второй, кряжистый, основательный, все еще сохраняющий хорошую физическую форму, подъехал несколько позже, в начале шестого. Оба передвигаются с охраной, но их водители, выполняющие также функции «секьюрити», в ресторан с ними не пошли, а остались в машинах, припаркованных на стоянке перед рестораном.

Эти двое прекрасно знают друг друга, ведь они не только давние знакомцы, но и деловые партнеры. Один из них, тот, что постарше, с сединой на висках, еще недавно работал в крупном московском банке, возглавляя там службу безопасности. В настоящее время он консультирует крупный бизнес, и услуги его стоят весьма недешево. Другой служил некоторое время в московской милиции. Затем, уйдя на вольные хлеба в звании подполковника, не без поддержки этого своего знакомого и знакомых его знакомого основал частную охранную фирму и открыл два небольших детективных агентства. Фамилия этого второго – Костин.

Они, эти двое, сделав заказ, почти ничего не ели. Их взгляды направлены на «плазму» – на экране кадры транслируемого частной интернет-компанией митинга с Пушкинской площади… Иногда они обменивались вопросительными взглядами, и тогда звучали короткие приглушенные реплики. Им нет нужды много и подробно говорить об интересующем их предмете, все слова давно уже сказаны, поручения розданы, деньги проплачены. Осталось только дождаться результата – зримого, грубого, однозначного результата.

Они оба, по существовавшему между ними уговору, не стали брать с собой в это помещение сотовые, оставив средства коммуникации в своих машинах. Полная конфиденциальность; ни слова из их разговора не должно стать достоянием чужих ушей.

Да, таков был их уговор.

Но один из этих двоих, а именно Костин, страхуясь, а заодно и желая иметь под рукой материал на тех, кто периодически прибегает к его конфиденциальным услугам, этот их тайный уговор нарушал неоднократно.

Они, эти двое, были всецело поглощены тем действом, за которым следили по картинке, выведенной на плазменный экран. Их лица влажно блестели от пота, словно они сидели не в отдельном кабинете довольно известного московского ресторана, а в предбаннике парной.