Двое его коллег, удерживая двойным хватом пистолеты, направленные опять же на меня, замерли на какие-то мгновения у борта остановившегося в нескольких шагах от «рафа» микроавтобуса. Четвертый, тот, что выбрался из салона последним и через другую дверь, взял на мушку застывших у обочины девушек – они были в эти первые секунды скорее удивлены, нежели всерьез напуганы происходящим.

– Don’t move, we are the police! – крикнул тот, что держал меня на мушке М-16.

– Сережа, что происходит? – крикнула Ника. – Почему здесь полиция?

– Не знаю, – процедил я. – Пока не знаю, – уточнил, облизнув пересохшие губы.

– Shut up! – рявкнул кто-то из их компании. – Don’t move! Stop talking!

– Hey, you! – спустя еще несколько томительных мгновений обратился ко мне этот же субъект. – Hand up!.. Show your hands!

Я, стоя лицом к ним, хорошо видимый на свету включенных фар, просвечиваемый не хуже, чем на рентгеновском аппарате, медленно поднял руки. Показав тем самым этим людям в форме, что у меня нет оружия и прочих опасных предметов. Тот, что держал меня на мушке М-16, скомандовал, чтобы я отошел от машины. Я сделал шаг в сторону, затем еще два или три, после чего мне велели лечь на землю – лицом вниз.

Я улегся на асфальт – он был теплым, он весь день впитывал в себя солнечные лучи и еще не успел остыть. Боковым зрением выхватил деталь, которая мне сильно не понравилась: двое полицейских, пока их коллеги держали меня на мушке, направились к девушкам…

Ого, кажется, на них надевают наручники!

Но больше всего меня в данный момент беспокоило то, что эти четверо говорят на английском без уже привычного моему уху тайского акцента.

Они говорят – или командуют – на добротном «инглише», а не на «тайглише».

И они, эти люди, заметно выше, габаритнее, чем средний тайский мужчина.

Двое полицейских подошли ко мне – с двух сторон. Третий, тот, что страховал действия коллег, удерживая меня на мушке своей М-16, тоже переменил позицию. Этот остановился шагах в двух; теперь я видел перед собой его берцы со шнуровкой, в которые заправлены пятнистые брюки «милитари».

– Don’t move, man!

В мою спину, хорошо размятую, промассированную пальцами моей женщины, уперлось твердое, показавшееся железным, мужское колено. Я предположил, что меня сначала обыщут (хотя на мне только шорты и майка, порядок и процедуры должны быть соблюдены). Затем наденут наручники, после чего уже начнут осмотр джипа.

Ну а дальнейшее, если мыслить логично, будет зависеть уже от результатов осмотра этой машины. От того, что они там реально найдут, или что захотят там найти.

Но я ошибся.

Причем, похоже, лажанулся уже во второй раз за этот вечер.