– Так, значит, теперь вы рассматриваете кандидатуру Анхеля де Банкса на роль своего нового супруга?

Я закрыл глаза и сжал пальцами переносицу, сдерживая смех. Ну, Агата… Не женщина, а сюрприз.

– С чего вы взяли?! – возмутилась Габи.

– Ну, ему скоро пятьдесят шесть лет. А вы, вроде как, предпочитаете мужчин намного старше вас. Он нелюдим, лишён чувства юмора и, разумеется, не женат. Он как раз в том почтенном возрасте, когда отношения между мужем и женой строятся на взаимном уважении. А ещё он очень богат, – Агата стойко выдержала бешеный взгляд напротив.

 – Завидный для вас жених, одним словом.

– Вы ошибаетесь, – подобно змее прошипела Габриэль. – У меня к нему исключительно деловое предложение.

– Брак по расчету отлично подходит под это определение.

– Вот так потом и рождаются журналистские сплетни!

– Успокойтесь, Габриэль, – Агата едва заметно улыбнулась, и ее лицо тут же стало серьезным. – Я, как и любой журналист, просто анализирую.

– Мой покойный супруг был не только директором знаменитого театра. У Чарли были и другие увлечения. Он был коллекционером, – пояснила нехотя Габриэль.

 – У меня осталась его коллекция древних артефактов, которые я хотела показать Анхелю де Банксу.

– Тогда прошу прощения за мою оплошность, – невинно произнесла Агата, но на ее лице все же пронеслась тень злорадной ухмылки.

– Вы все журналисты такие, сперва в грязь втаптываете, а потом прощения просите, – высокомерно фыркнула Габи и брезгливо сморщила нос.

– Иногда свинье нужна грязь, чтобы она ощутила себя дома, – негромко заявила Агата и адресовала своей собеседнице легкую улыбку. – Это я о журналистах, разумеется.

– А что за артефакты? – поинтересовался я, вспомнив странного незнакомца, которого мы не так давно встретили в коридоре.

– Какие-то штучки по черной магии и другие вещицы, – отмахнулась Габриэль. – Я в этом не разбираюсь.

– А расскажите, сеньора Д’эстри, почему после стольких лет вы все же решили посетить Фортсайд? – продолжала свой допрос моя неугомонная невеста.

Габи поднялась с кресла и, подобно настоящей актрисе, грустно усмехнулась. Неспешным шагом двинулась в мою сторону и остановилась в полуметре от меня, отчего я напрягся.

Продолжая сверлить меня пронзительным взглядом, она протянула руку за мою спину. Стянула с журнального столика стеклянный графин и неспешно плеснула в стакан воды.

Я шумно вздохнул. Меня очень раздражала эта актерская игра.

– И? – не выдержала Агата.

Габи сделала небольшой глоток воды и произнесла:

– Решила завершить карьеру там же, где ее и начала.

Если я умело скрыл свое удивление, то Агата даже и не пыталась.

– Ого! Вы решили завершить карьеру? И почему же?

– Мне двадцать девять лет.