– Мы должны быть единой и сплочённой командой, где каждый прикрывает спину товарищу и всегда придёт на выручку, – продолжал вожатый. – А это что у вас там? – обратил он внимание на нас с Шуриком, разглядывающих что-то в спичечном коробке. – Спички??? Дайте сюда!

Алексей, не церемонясь, выхватил у Шурика коробок.

– Спички в лагере не игрушки, – он поднял коробок для всеобщего обозрения. – Да и вообще. Одна спичка может… – с этими словами он открыл коробок.

Не знаю, что он там хотел нам всем продемонстрировать. Возможно, показать, как горит спичка, а может, ещё что.

Но Шурик даже не успел ничего сказать, как из коробка выполз шершень. Алексей и шершень смотрели друг на друга. Весь отряд – на них обоих. В отличие от онемевшего вожатого шершень расправил крылья и, почуяв свободу, вылетел из заточения.

Далее случилось примерно то, о чём вещал Алексей. Чувство плеча ближнего было как никогда ощутимо. Да и чувство локтя сказывалось на боках. Все повскакали со своих мест, пытаясь спастись от атаки шершня, который, возможно, и не собирался никого атаковать. А просто хотел найти выход из помещения. Отряд толкался, пинался и падал через стулья.

Никто не собирался прикрывать спину товарища. Как раз наоборот, каждый пытался спрятаться за ней. Про выручку и взаимопомощь никто не думал. Даже вожатые. Каждый был сам за себя. Единство заключалось только в том, что все были против шершня и не желали быть им укушенными.

Матрасиха нашла выход первой. Она скрылась в девчачьем умывальнике, закрыв за собой дверь. Остальной «сплочённый коллектив» хаотично метался, все сталкивались лбами и другими частями тела. На нашу панику хорошо бы наложилась оркестровая интермедия «Полёт шмеля».

И только Алексей был спокоен.

– Тихо! – скомандовал он. – Замерли все на месте! Пчёлы как шаровая молния – реагируют на движение! Замерли все!

И мы, как в игре «Море волнуется раз», замерли все на своих местах. Кто-то, конечно, по инерции ещё продолжал движение и тем самым мог проиграть в этой игре с шаровым шершнем. Но постепенно все успокоились. Только Матрасиха из туалета ругалась. То ли на шершня, то ли на себя, а может, и на всех сразу.

Вожатый осторожно открыл дверь на улицу и медленно отошёл в сторону. Шершень кружил по веранде и иногда бился в стёкла.

Десятки пар глаз следили за его полётом не шевелясь. Я понимал, что если шершень вдруг приблизится к кому-то из нас и выберет его в этой игре, то веселье возобновится. Но шершень сделал очередной круг и наконец-то нашёл выход. Алексей облегчённо выдохнул и закрыл дверь.

А я понял, что в завтрашней игре «Зарница» победа для нас очень сомнительна. Команда из нас так себе. Никакой организованности и сплочённости. Разве что в хаосе мы единый организм. Но игру никто не отменял.