– Пускай! Михаил Фридрихович – достойный офицер. Лампасы он заслужил.

– А ты?

Разговор пошел по кругу, Лыков с трудом боролся с нарастающим раздражением. Его начальник тоже кривился, но упорно гнул свое. Понятно почему! Белецкому было выгодно, чтобы именно его подчиненный сделал одолжение старцу. Глядишь, и шеф получит дивиденды…

– Тевяшева нельзя выслать безо всякого повода, – сдержанно продолжил Белецкий. – Во-первых, он держит у себя два-три письма Матрены Григорьевны. Так, ничего особенного, но барышня молодая, неопытная. Она там написала кое-что лишнее. Если скормить записки газетчикам, выйдет скандал. А он никому не нужен… кроме врагов царской фамилии. Понимаешь?

– То есть…

– То есть случайная интрижка с дочкой Распутина может быть раздута до небес.

Полицейские опять замолчали. Лыков нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Вот еще задача для лучшего волкодава империи: спасать дочку негодяя, прильнувшего к трону. И все ради сохранения устоев! А почему бы этим устоям не поумнеть? И не мараться со всяким отребьем?"

"– Хорошо. Есть записки, – заговорил сыщик. – Их нельзя отобрать?

– Как? Прийти домой, приставить ему к голове револьвер и потребовать их отдать?

– Хоть бы и так. Вызови из Вятки Мишку Комиссарова, он все это легко проделает.

Белецкий помотал головой:

– Чтобы он пролез в генералы?

– Что ты так жалеешь чинов для лучших слуг Отечества?

– Мишку только произведи в генералы, он сразу сядет мне на голову. Ты, Алексей Николаич, не путай себя с ними. От твоего возвышения мне одна выгода. А от них что? Я хочу, смешно скрывать, чтобы просьбу старца исполнил именно ты. И чтобы чин получил тоже ты. Мой лучший сыщик, человек верный и порядочный.

– Степа, – Алексей Николаевич впервые назвал начальника по имени, – пойми: порядочные люди такими вещами не занимаются!

– Ну хоть дай совет!

– Я тебе уже дал: выслать. Напугать так, чтобы помалкивал. Письма отобрать, взять подписку о неразглашении. А то не знаешь, как это делается? Берут на улице под руки и тащат в кутузку без объяснений. Держат сутки. Потом входит дядя с красной рожей, топает ногами и грозит отослать в Туруханский край до второго пришествия.

– А Марочка?

– Тьфу! – взвился статский советник. – Что Марочка?

– Она любит своего Васеньку. Первое чувство, все такое… Папаше жалко так ее ломать. Надобно найти причину, очернить суженого в глазах барышни. Факты неприглядные предоставить. Непотребство или половое извращение, например.

– Значит, я тебе нужен именно для этого?

– Всего-навсего, – Белецкий изобразил улыбку. – Ты умный, опытный. Придумаешь такие факты, что вся любовь пройдет. Заманить его к проститутке-мазохистке, а там облава, протокол, то да се. Или еще как.