Вдруг там ревность? Вдруг это он выстрелил сгоряча в Каролину Жиу?

Лыков хлопнул себя по лбу:

– Как я сам не додумался? Ведь так могло быть! Выследил девку, когда та рассталась с великим князем, вошел в раж и пальнул в неверную из служебного револьвера. А потом появился тот неизвестный верховод, начальник над «гувернантками», и стал заметать следы. Раненую добили, тело закопали в Волчьей канаве. Думали, там ее долго не найдут, но случайно утром следующего дня Леня Шереметевский привел туда облаву. Так?

Благово улыбнулся ученику и спросил:

– А дальше что было?

– Дальше верховод каким-то образом узнал, что труп обнаружен. И что мы допросили владельца номеров. Возможно, сам Донато его предупредил. Он понял, что мы придем с вопросами к угольному торговцу Корнетову. И обскакал нас, обрубил конец, наняв опытного головореза.

– О чем это говорит?

Коллежский асессор продолжил размышлять:

– Хм… Значит, купец не первое лицо в промысле, а лишь, так сказать, директор столичного отделения главной фирмы. А сама фирма, скорее всего, в Москве. Надо ехать туда искать ее.

– Ну-ну, горячо… А что с офицером? Его тоже убрали?

Алексей ненадолго задумался, потом сказал:

– А зачем его убирать? Выгоднее шантажировать. Он стрелял в женщину и тяжело ее ранил, за это полагается каторга…

– Так уж и каторга, – перебил шеф помощника. – Вспомни дела последних лет! Мужчина из ревности убил любовницу. И что потом? Нанимается хороший адвокат, который сладким голосом и продуманной речью вышибает слезу из присяжных заседателей. Мол, подзащитный ее боготворил, а она глумилась над его чувствами, мучила влюбленного в нее человека, покуда у того не кончилось терпение… Он взял револьвер и выстрелил, не помня себя. Был в тот момент в умоисступлении и не контролировал свои поступки. Простите его."

"Действительно, таких дел в последнее время появилось много. Убийство из ревности перестали считать умышленным и иной раз даже отпускали виновного из зала суда. Умоисступление, и точка.

– Хорошо, пусть не каторга, – согласился коллежский асессор. – Хотя офицера будет судить военно-окружный суд, а там присяжных нет. Но огласка, предварительная тюрьма, изгнание из полка – это тоже неприятно.

– Так ты считаешь, что его могут сейчас шантажировать?

– Запросто. Ему подсобили замести следы, но для чего? Хотели помочь? Как бы не так. Посадили на крючок, и он теперь долго будет им платить. На этом его можно поймать, кстати.

– Как? – Благово явно получал удовольствие от разговора, видя, что его ученик строит убедительную версию.

– Мы можем, например, дать объявление в газеты. Виновный в ранении Каролины Жиу, вас сейчас наверняка шантажируют убийцы.