Ты любишь, а тебя нет? А если да? О, господи…

— Тонька, ты или прекратиться вертеться, или иди к своему ненаглядному под бок в машину спать, — раздался из темноты теткин голос. — Не уснешь этак с тобой.

— Все-все, я тихо буду лежать, — устыдилась я. И старалась лежать тихо и не вертеться с боку на бок. Но мысленно представляла, как он там спит в машине… неудобно, наверное. А могли бы спать вместе и в кровати… хотя я бы тогда с теткой не помирилась… Но все-таки классно было бы сейчас положить голову ему на плечо и обнять поперёк груди. И услышать его сонный вздох и почувствовать, как сам обнимает и прижимает к себе.

И вот в этих мечтах я, утомленная трудовым подвигом, все-таки смогла уснуть.

***На следующий день нас ждали последний не докопанный кусок делянки и мрачный Огарёв. Которому тетушка внесла кружку с чаем и тарелку с кашей, а он ее многословно и громко благодарил. В пику мне.

А мне было не до него, ибо с утра Тоня успела поблевать. В отсутствие балкона — в ведро. То есть, вот мало мне обмороков, беспричинных слез, орущего Огарёва — теперь еще вот это. Но к десяти часам я вполне пришла в себя и заявила, что готова к трудовым подвигам. И мы пошли.

Мы копали картошку, Огарёв тут же, неподалеку, правил забор и периодически таскал нам ведра. Мое мрачное настроение скрашивало лишь то, что ему тоже выдали калоши. Но не в цветочек, а обычные, черные. Калоши Огарёву шли.

Наконец, была выкопан последний куст и тетка объявила, что идёт топить баню, а меня услала готовить обед. Ярослав Михайлович, убедившись, что опасности в виде ведер больше нет, куда-то слинял вместе со своим «ровером». Я старательно гнала от себя мысли, что он уехал совсем. Да быть такого не может.

***— Ну что, как мыться пойдем? — тетя стояла на крыльце с переброшенными через плечо полотенцами и простынями. — Кто с Тонькой в баню идет?

Я уставилась на тетушку многозначительным взглядом. Огарёв молчал, глядя себе под ноги.

— Ладно, поняла, — тетя вздохнула. — Тогда мы первые идем, а ты, Славка, после нас.

— Хорошо. Я продукты в дом отнесу?

— Давай.

Оказывается, Огарёв успел съездить за покупками. И скупил половину местного магазина. Ну дневную выручку им сделал точно.

***После бани меня охватило состояние какого-то дикого отупения. Я под командованием тети разбирала и раскладывала продукты, пока сама тетушка накрывала на стол.

— Надо ж отметить окончание копки картошки, — приговаривала тетя, выставляя на стол разносолы. На плите дотапливались щи, а духовке — картошка с мясом.

А Огарёв поспел как раз вовремя, когда все было готово. У меня даже и мыслей не возникло уже — возмутиться этим фактом. Явился чистый, румяный, с влажными волосами и в клетчатой фланелевой рубашке, которую тетя выдала ему из своих запасов.