И даже мысль о том, что у тебя где-то за спиной есть парашют — возможно, но это не точно! — не спасает тебя от этого первобытного ужаса.

Не знаю, так ли чувствуют себя те, кто прыгает с парашютом — я не прыгала. Но чувствовала себя сейчас именно так. Из-под ног ушла опора, и я летела в неизвестное. И как-то надо этот прыжок приземлить.

Мысль о том, чтобы прервать беременность, даже не зародилась в моей голове — уж не знаю, почему. С точки зрения здравого смысла, это, может быть, и был бы самый разумный вариант. Мужа нет, беременность нежеланная, срок маленький.

Ан нет. Я твердо знала, что нет. Не смогу. Никогда не смогу. Если моя мама в аналогичной ситуации не сделала этого и подарила мне жизнь — значит, смогу и я.

Тут я вспомнила вдруг слова Виолетты про то, что повторю судьбу матери — и таки шмыгнула носом. Кассандра из нее, оказывается, тоже получилась вполне профпригодная. Или, как говорят в народе — накаркала.

С Виолетты мои мысли перешли, наконец, к самому главному. К виновнику торжества, так сказать. К Ярославу Михайловичу Огареву.

И вспомнился дом отдыха, и совместный душ, и его хриплый шепот: «Я выйду». Убейте меня, я теперь не могла вспомнить, выполнил ли он свое обещание. У меня рядом с ним мозг отключается, я же говорила, да? Может быть, и выполнил. Как говорила Фенина мама, а она медсестра: «Хороший сперматозоид доползает с колена». У Ярослава они, видимо, отборные. Дополз. Откуда-то.

Я нервно хихикнула. И наконец встала с унитаза и пошла на кухню — заваривать и пить чай. И думать.

Ну коль скоро он был инициатором — ему и ответственность нести, так ведь, верно? Я попробовала представить, что сообщаю эту новость Огареву. И память каким-то невероятным кульбитом выкинула меня в то утро нашего знакомства, и его кривую ухмылку: «Ну, знаешь, как бабы мужиков ловят на две полоски?»

Я та самая баба. Которая поймала мужика на две полоски. Чем я лучше Виолетты? Только тем, что не соврала? Я легла на согнутые в локтях руки, зацепила чашку, но не подняла голову, даже когда часть ее горячего содержимого плеснулась мне на руку. Внутри… внутри больнее.

Что делать будем, Тоня Карманова? С пойманной добычей? Виолетта вон не побрезговала, посчитала улов вполне достойным того, чтобы играть нечестно. А тебе и козыри в руки сами легли. Я застонала.

Женится ведь. Как пить дать женится. Порядочный же, придурок. И даже со свадьбы, наверное, во второй раз не сбежит.

Теперь я всхлипнула. Потому что уже была на месте Виолетты. Той, что поймала, скрутила, заставила и навязала. И как Ярослав относился к Виолетте — я видела. Это ждет и меня. Вместо горячих и крепко прижимающих рук, вместо жадных губ и наглого языка, вместо смеха и сна на его груди у меня будет… Ничего у меня не будет.

Две полоски крест-накрест перечеркнули все.