Теперь готов выслушать вас.

— Позвольте мне, Дмитрий Николаевич! — С места встал Пастор. — Я единственный, кто видел вашу дорогу жизни и ваши заводы вживую… Мне ваша затея по душе, и я в деле!

— Кхм-кхм, — привлекая внимание, Карина прокашлялась и с усмешкой провела взглядом по лицам всех присутствующих. — Вы что, серьёзно, мужики? В двадцати километрах от вас люди за два месяца город отгрохали, и вы не в курсе? Как вы тут живые-то вообще?

— Кара, — скривился Леонид. — Ну, ты же знаешь, что сейчас творится. Всем не до того было…

— Ага, сначала не до того, а потом… что это у нас тут рядом со стеночкой так громко звенит, в городе так громко бахает, и кто это у нас тут половину кланов за три часа вырезал…

— Тех, кто вырезал, больше нет…

— Их нет, но могут прийти другие, — возразила глава «Ядовитого плюща», но тут же всплеснула руками и посмотрела на меня. — Ой, извините, Дмитрий Николаевич, это мы о своём. Так-то я вашу идею горячо поддерживаю. Запишите меня.

— Насчёт того, что придут другие, — снова заговорил Леонид. — Объединившись, мы можем противостоять всем.

— И Пермской империи? — хмуро спросил глава «Ястребов» Лис.

— О! Забыл сказать, — поднял палец я. — Вообще, я не записываю Пермскую империю заочно во враги. Когда они придут, будем смотреть на их действия и анализировать. «Центр» да, им тут не место, но думаю, никому из нас не известно о системе их взаимодействия.

Тут я, конечно, немного приврал, система взаимодействия была вполне чёткой, но людям будет гораздо проще со мной сблизиться, если они не будут думать, что лезут против неизвестного и потенциально сильного врага.

— Согласен с Дмитрием Николаевичем, — кивнул Леонид. — К тому же мы находимся максимально далеко от возможной линии фронта.

— Тогда предлагаю перейти к сути! — Слово вновь взял Пастор. — Да, придут многие, и мы будем говорить обо всех отдельно, но пока мы между собой должны обсудить предложение графа Акулова. «Вепри», «Ядовитый плющ» и «Небесная обитель» его поддерживают. Что скажут остальные?

Я сидел и с нетерпением ждал ответа на очень важный для меня вопрос. Хотя, кроме этого, в голову всё чаще приходили мысли о «Монолите» и его связях с происходящими событиями. Слишком уже странно прозвучал голос Дубровского во время нашего недавнего разговора, когда я сообщил ему об убийстве Александра.

Он помолчал… сказал «спасибо» и отрубился.

* * *Геннадий Станиславович Дубровский сидел за большим столом в своём кабинете. Вообще, он очень редко пил, но в те моменты, когда проблема не поддавалась решению путём логики и особенно когда требовались слишком фантастические, на его взгляд, допущения, специально выпивал, чтобы изменить сознание. Сейчас был именно такой случай.

Горлышко бутылки звякнуло о край стакана, и зажурчал коньяк. Полный.