— Едва грохот стих, над армией пронесся смех Шуйского: — Они готовы пойти на всё, лишь бы не дать вам услышать правду, но, думаю, суть вы уловили. Только что перед вами стоял истинный император, тот самый, который чудом спасся от преследователей и которого приютила Пермская империя.

— Внимание всем войскам! — заорал в рацию Донской. — Приготовиться менять позицию!

— Наверное сейчас, — продолжал Шуйский они хотят вас отвести, — Но в этом нет нужды. Правда очевидна, и я уже почти закончил! Братья! Переходите на нашу сторону! Без единого выстрела мы возьмем столицу, и справедливость восторжествует! Все вы, ваши матери, жены, сестры и дочери получат свое, всё то, что сейчас разворовывает клика двойника самозванца.

— Тимирязев отказывается выполнять приказ! — снова закричал Донской. — Говорит, что хочет послушать!

От бессильной злобы на щеках князя Лазарева заиграли желваки, но отдать новые распоряжения он не успел."

"— Ладно, — понизил тон Шуйский. — Я могу говорить долго, но если вы ослеплены, то все равно не услышите. А раз так, может дадим голос кому-нибудь другому? Например Геннадию Семеновичу Тимирязеву. Все отлично знают о наших с ним чрезвычайно плохих отношениях, но он всегда был преданным сыном империи и слугой императора. Что скажешь, Ген?

Сука!

Князь Лазарев быстро поднес бинокль к глазам и без труда на правом фланге их войск обнаружил стоящую на броневике болезненно худую фигуру. Тимирязев, кажется, даже встал на цыпочки, чтобы казаться более солидным.

И самое хреновое, что рядом с броневиком стояли все самые сильные и преданные ему вассалы, а вокруг кольцом все их воины.

— Дорогие друзья! — начал князь и судя по громком голосу магов ветра он тоже взял с запасом. — Соотечественники, воины: и те, что сейчас сидят в Вологде, и те, что стоят здесь вокруг меня, — я встречался с императором позавчера, и никому из тех, кто пришёл со мной, ничего про это не говорил.

Все замерли, а Донской поднёс рацию ко рту и принялся что-то в неё шептать.

— Признаюсь, что та памятная речь князя Владимира Шуйского по радио вселила в меня некоторые сомнения, — продолжил Тимирязев. — Произошло это потому, что действительно в последний год наш император предпринимал очень неоднозначные решения.

— Опомнись, Гена, — крикнул князь Лазарев, но Тимирязев не обратил на него внимания.

— Так вот, — напустив в голос драматизма, продолжил он. — Во время разговора с тем человеком, что сейчас сидит на троне, я упомянул специально придуманный мной и не происходивший в действительности факт. И ненавязчиво сказал, что тогда мы здорово повеселились.