Или было такое?

Незримый собеседник замолчал, видимо, пытался сообразить, было такое или нет, а если было, то с кем, как и при каких обстоятельствах. Всего пять лет прошло, как я покинула столицу, а обо мне уже и забыли? Непорядок!

– Расслабься, проклятье трусости еще не изобрели, – съехидничала я.

– Эльварк, не дергайся, не сделает она тебе ничего, – раздалось сверху, и на тропинку мягко спрыгнул эльф в темно-зеленом плаще.

– Экипировка так себе. Кто ж с таким парусом за спиной по деревьям лазит? – Я с вызовом посмотрела на встречающего.

– Да вот, не успел разоблачиться перед дамой, – донеслось насмешливое в ответ.

– Один-один, – пробормотала я, чувствуя, как лицо залилось румянцем."

"Арнелль был остр на язык. Разговоры с ним зачастую превращались в словесную пикировку, из которой я далеко не всегда выходила победительницей. Но главное достоинство эльфийского принца заключалось в том, что он был чужд предрассудков и отличал ведьмовское ведовство от темной магии.

– Не дело к нам ведьм пускать, – упрямо пробормотал тот, кого назвали Эльварком. Тощий как жердь, чуть угловатый, он не тянул на взрослого стража границы.

Не иначе как новобранец.

Арнелль обменялся со мной ироничным взглядом и пояснил:

– Это наша Элли.

– Элли? – На лице стража отразилось такое изумление, что мне тут же захотелось взглянуть в зеркало. – Да как же так? Ты изменила внешность с помощью магии?

– Конечно. Каждое утро в академии упражнялась, а если результат оказывался неудовлетворительным, то еще и на сон грядущий. Мне же больше нечем было заниматься!

Эльварк вопросительно посмотрел на Арнелля.

– Наша Элли выросла, – кратко пояснил тот.

– Но в душе осталась той же, – на всякий случай предупредила я.

– Одним словом – ведьма, – тяжело выдохнул эльф.

Вероятно, прежде мы пересекались, и я оставила о себе неизгладимое впечатление. Что ж… меня сложно было назвать образцовым ребенком. Привыкшая с малых лет добиваться своего, в Златолесье я внезапно столкнулась со стеной холодного отчуждения. Эльфийские дети меня сторонились, считая чересчур шумной чудачкой. Я же, обиженная таким пренебрежением, из кожи вон лезла, чтобы сделать такое отношение к себе заслуженным. И только Арнелль всегда был рядом.

Несмотря на то, что у принца забот было предостаточно, он находил время, чтобы разъяснить, где же я допустила промах в этот раз, использовал свое влияние и талант дипломата, чтобы помирить меня с жертвами очередной проказы.

Дружба Арнелля принесла свои плоды – я стала с большим пониманием относиться к эльфийским традициям; хотя, как и прежде, терпеть не могла этикета, но перестала ставить окружающих в неудобное положение. И остроухие оказались не такими уж и противными, занудными и спесивыми, как мне показалось вначале.