Я же занялась тем, чему давно следовало уделить внимание, а именно – дипломной работой. Впечатлений была масса, информации – море, оставалось только все записать. Жаль только не догадалась попросить у Захария кусок когтя или клок шерсти, пока тот еще находился под воздействием проклятия. Когда я оторвала голову от свитка, то обнаружила перед собой мисочку с единственной баранкой, рядом стояли три пустые чашки. Выпила и не заметила!

– Как успехи? – подсевший рядом Арнелль был весьма доволен собой.

– Неплохо. А у вас?

– Завтра узнаем, – он потянулся к свитку. – Позволишь взглянуть?

– Еще чего! Не хочу, чтобы Светлейший Вирель заявил, будто бы я написала диплом благодаря твоей помощи.

– Тебя так задели его слова? – Арнелль казался сбитым с толку.

– Не слова, а отношение. Тебе, единственному наследнику рода и любимцу Златолесья, не понять.

– Отчего же. – Он непроизвольно коснулся фамильного кольца. – Единственный наследник обычно знает, как сложно соответствовать чужим ожиданиям.

Нелли удалось меня пристыдить. Мы же росли вместе, и я прекрасно видела, чего ему стоил титул эльфийского принца. Просто Арнелль с таким достоинством и невозмутимостью преодолевал любые сложности, что могло показаться, что ему и в самом деле все дается легко.

– Я многое вижу и понимаю. Так вот, Элли, зрение тоже бывает избирательным. Как и память.

Огорошив меня этими словами, Арнелль вернулся к Габриэлю и Миллисандре. Я провозилась с дипломом до глубокой ночи, но мысленно то и дело возвращалась к нашему с Нелли разговору и его намекам на мою избирательную память. Что же он все-таки хотел сказать?

* * *Первые вести пришли рано утром от Водолея Бультыховича и были безумно приятными. Получив сообщения об освобождении принцессы Миллисандры, главы гильдий мастеров с радостью распространили благую весть по Турину. Теперь народ ждал возвращения принцессы. Арнелль был более загадочен и немногословен, но дал понять, что и среди знати королевства и армии у принцессы остались верные подданные.

– Вот видишь, все не так уж и плохо, – приободрила я ее.

Миллисандра этой ночью так и не сомкнула глаз – все вышагивала по горнице Листика и громко вздыхала, и вот теперь девушка выглядела измученной, но вместе с тем в ее глазах появился огонек надежды.

– Подготовительная работа проведена, – подытожил Арнелль. – Осталось разобраться, как мы обставим возвращение Миллисандры в Турин.

– С блеском! – хором воскликнули феи.

С самого начала заседания «военного совета» крылатые крошки вели себя подозрительно: беспрестанно шушукались и тихонечко хихикали. Теперь же они дружно метнулись к Миллисандре и, покружив над ее головой, пролили дождь из сверкающей пыльцы.