— Раздвинуть шторы, — негромко сказала Лера, и повинуясь ее голосовой команде, электропривод на карнизе начал раздвигать тяжелые шторы, давая возможность лицезреть мрачный зимний утренний пейзаж за окном. Темные, тяжелые тучи и сильный снегопад. Отличная погодка для того, чтобы свести счеты с жизнью. Где же весь этот «мороз и Солнце, день чудесный»? Этой зимой сплошные снегопады, — доброе утро, Кайа

— Доброе утро, Лер, — потянувшись в кровати, ответил я

Две стены в моей комнате были выполнены из стекла, то есть жил я в этаком полуаквариуме. Впрочем, снаружи не было видно того, что находилось внутри.

Совершенно потрясающе и немного страшно поначалу, когда весь город лежит перед тобой, с высоты тридцать девятого этажа, только протяни руку. Одно лишь это делает жизнь в этой комнате столь привлекательной. Хорошо быть богатым. В некоторых аспектах, по крайней мере.

— Барышня, вы изволите подать вам завтрак прямо сейчас? — из задумчивости меня вывел вопрос горничной, который она задала мне с поклоном (!)

Совершенно очевидно, что эта женщина была из числа беженцев. Или «папаша», с «мамашей» «выписали» ее из какой-то азиатской страны.

Русский язык (если судить по одному сказанному ей предложению) у нее вполне грамотный, но ее акцент… Это ее «балисня», вместо «барышня», впрочем, понять, что она говорит, можно.

— Нет. Я, пожалуй, приму сначала душ, — ответил я и моментально оказался на ногах, ощущая приятную легкость в теле

Мне сейчас никак нельзя разговаривать с Лерой. Надо продумать линию своего поведения. Не зря она заявилась сюда сразу же, как только я проснулся! И вовсе даже не затем, чтобы пожелать мне доброго утра…

— Как вас зовут? — спросил я горничную

— Когда меня крестили, мне дали имя Мария.

Меня зовут Марией Чжао…

Китаянка, стало быть.

— … а мое китайское имя для русского уха…не звучит, — сказала она (теоретический русский она и впрямь знала очень неплохо), — поэтому, барышня, зовите меня, пожалуйста, Марией.

Горничной явно польстило, что Кайа обратилась к ней на «вы». Мария эта — молодая еще девчонка, но Кайа — четырнадцатилетняя девочка, и мне об этом никогда забывать не следует. А из всего своего небогатого опыта общения с выходцами из Поднебесной (со мной в Штатах работала пара человек оттуда), я вынес понимание того, что в общении с этими людьми (и совершенно неважно насколько они стоят ниже тебя на социальной лестнице), очень важно всегда проявлять внешнюю вежливость.

Даже если вы их терпеть не можете.

— Хорошо, Мария… — ответил я, но был перебит Лерой

— Может быть все-таки позавтракаем сначала? — с улыбочкой спросила она, прозрачно намекая на то, что все нужно делать именно так, как велит она"

"Меня разобрала злоба на эту…дознавательницу.