Говорят, что ты слала ему по нескольку десятков виртуальных писем в день и из-за твоей настойчивости он, по слухам опять же, раз в несколько дней, менял номер своего видеофона. А когда он расставил все точки над Ё, в ваших отношениях, ты решила показать всему миру, как сильно ты любишь. И что без его любви тебе эта жизнь не нужна.

— А дальше, — продолжила она, глядя на слегка офигевшего меня, — ты решилась сделать нечто действительно запоминающееся.

— Обещай мне, — потребовала Маргарита, — что если я тебе расскажу, что было дальше, ты не предпримешь в отношении своей жизни чего-то неразумного!

— Торжественно клянусь не делать глупости, — с серьезным лицом пообещал я.

Охранница заварила новую чашку чая Маргарите и та продолжила:

— Ты устроила трансляцию во Всемирную Коммуникационную Сеть последнего доказательства своей любви.

Нифига не поняв, что это еще за «последнее доказательство своей любви», я спросил:

— Что я транслировала?

— Свое самоубийство. Ты, в своей ванной, выпила кучу каких-то таблеток и разрезала себе вены, сказав, что искренне надеешься на то, что в следующей жизни ты и он будете вместе. Но, так как ты сидишь передо мной живая, тебя успели спасти."

"Я смотрел на Маргариту с раскрытым ртом, в чувство меня привел звук разбившейся посуды. Придя в себя, я увидел, что уронил чашку с чаем, которую держал в руках. И разбил ее вдребезги.

Когда я вновь обрел возможность говорить, все что я смог сказать:

— Простите за чашку.

— Ничего, это всего лишь чашка, — улыбнувшись мне, сказала она в ответ.

После этого, минут на пять, повисла тишина.

Сказать, что я офигел от услышанного — не сказать ничего. Похоже, что моя новая жизнь простой точно не будет.

И чтобы переключится с этого ада, на что-то другое, я сказал:

— Простите, если я невежлива Маргарита, но по вам не скажешь, что вам нужна какая-то помощь этого заведения.

Та громко рассмеялась, а затем горько улыбнулась. И ответила:

— Как я тебе уже сказала, мы обе пострадали от любви. Я родилась в семье богатых промышленников, будучи юной и глупой девчонкой в 15 лет я влюбилась без памяти в одного обедневшего аристократа. А в 16, когда позволил возраст, я заставила отца согласится на наш брак.

— Спустя год, — сказала она, глядя в одну точку, погрузившись в воспоминания, — у нас родилась дочь, Анна.

— Тебе сейчас 13 или 14 лет? — спросила Маргарита.

— 13, — ответил я.

— Значит ты ровесница моей Анны… Как бы там ни было, мой муж поправил свои финансовые дела, за счет средств моей семьи. Сейчас-то я понимаю, что нужна была ему была только для этого. И никогда, по-настоящему, он меня не любил, — она горько улыбнулась, продолжив:

— Все было бы ничего, многие пары живут без любви.