Подростки таскали корзины с дровами — многие семьи уже не могли даже обогреть дом магией. Она кончалась, умирала вместе с городом.

Юный волк проглотил слюну, сначала почуяв, а потом и увидев мясо, перетёртое с кровью — обычный уличный деликатес, который он так любил.

Подошёл к торговке. Улыбнулся вопросительно.

Та обрадовано скатала в руках мясной шарик, опалила огнём маленького костерка. Бросила покупателю.

— Счёт за услугу пришлёшь во дворец, — сказал Раху, подхватывая лакомство.

Девушка видела его одежду — с кружевами и позолотой. Но при слове дворец — широко распахнула глаза.

Наверное, решила, что ей мерещится?

— Но ведь на площади говорили, что вас похитили колдуны, господин Раху? — испуганно спросила она.

— Врали, — отрезал юный волк.

— У нас теперь новый наследник, — сказала девушка.

— Я понимаю, — кивнул Раху. — Но тебе всё равно заплатят за мясо.

Утолив голод и омыв руки у этой же услужливой торговки, Раху отправился во дворец. Надеялся, что соскучился, но высокие стены вызвали всё ту же мучительную боль за грудиной. И рана на плече — тоже заныла."

"Дворец стал навевать на юного волка тяжёлые мысли после гибели отца.

А когда и мать окончательно потеряла от тоски разум, каменные стены и вовсе опостылели.

«Это рок! — твердил дядя. — Сначала погиб отец, теперь твоя мать потеряла людской облик и волчицей бросается на родных! Твою семью преследует рок, Раху! Ты не должен покидать Город! Ты погибнешь, и люди останутся без наследника!»

Раху прыжками преодолел высоченные ступени. Вот тут уже новая стража разглядела его, но преградить путь не посмела.

Он вошёл во дворец и ступил на лестницу, поднимающуюся к тронному залу, но вдруг уловил негромкий знакомый стук: что-то маленькое и деревянное падало на каменный пол.

Свернув в левое крыло, он замер у дверей детской.

Он рос здесь один. Во дворце никогда не было других детей!

Каменная дверь, закрытая на магический замок, легко поддалась и распахнулась.

Для управления дворцом не нужно было особого дара — камень ещё хранил в себе древние управляющие заклятья. Раху знал, как вытянуть руку, чтобы дверь узнала его, вот и всё.

Вернее, раньше в нём было только это ощущение: «Память. Это всё — только память о былой магии». А теперь в его руках, в теле с каждым днём всё сильнее бушевал древний синий огонь.

Чесался под кожей. Рвался наружу.

Отец так мечтал об этом, но он не дожил.

Раху шагнул в комнату, и стук прекратился. Круглолицый мальчик перестал играть с деревянными кубиками и уставился на пришельца.

— Ты кто? — спросил Раху.

— Ниясэ, — отозвался «мальчик».

Имя было женское. Раху принюхался и понял, что перед ним — совсем маленькая девочка, лет, может быть, двух или трёх, когда по лицу ещё и не разберёшь — волчица это или волчонок.