Потом Шасти вдруг посмотрела на меня, открыла рот… Я вскочил, наложил мяса в две миски и унёсся в юрту.

Ну, забыл я про раненых!

В юрте у Шасти их было двое, оба уже не так плохо себя чувствовали, но девушка усыпляла их от завтрака до ужина, а потом и на всю ночь. Говорила, что раны так заживают в два раза быстрее.

Я подозревал, что спящие ещё и меньше мешают Шасти заниматься своими колдовскими практиками.

Пока мы тренировались с оружием, она по многу часов разбирала записи в своей колдовской книге, варила зелья, тренировалась в наложении печатей.

Девушка пыталась забрать в своё «сонное царство» и раненого стрелой Киму, но тот, услышав про это, удрал и спрятался в хозяйственной юрте.

Кима упорно не считал себя раненым. Он изо всех сил тянулся за старшими, хотя относился по возрасту к младшей группе.

Парень прекрасно понимал, что рядом со старшими ему не место. Но терпеливо садился возле Лойчена, Игеля, Чёрного Лиса и Багая с его молчаливым братом-близнецом.

В последнее время к этой группе прибился и Тош. После гибели Байсура, парнишка неплохо сражался с тварями, и старшие парни пустили его к себе.

Тош был крупным, сильным, а главное — Шонк назначил его своим помощником, а значит, разрешил без спроса заходить в юрту с припасами, где можно было стянуть что-нибудь вкусное.

Стоило Тошу преодолеть трусоватость, как старшие признали его полезность для группы и перестали игнорить. Тош просто расцвёл. Я и не ожидал, что он так обрадуется.

Вот в эту же тёплую компанию и пытался втереться Кима. Он был согласен терпеть боль, лишь бы старшие не гнали его в шею.

Иерархия в стае подростков — страшная штука. Местá у костра были поделены жёстко.

Со стороны восхода всегда садился Чиен, видимо, это была какая-то аристократическая привилегия, свойственная именно местному «дворянству». Йорд не знал её. Он плюхался туда, где кучка лапника была повыше.

А вот старшие парни чётко садились справа от Чиена, прогоняя младших на другую сторону костра.

Кима робел, подсаживался с самого краю, стараясь не привлекать к себе внимания. Его вроде не гнали, хотя и не замечали особо.

Я не обращал внимания на эту мышиную возню и чаще всего садился рядом с теми, с кем мне надо было поговорить — с Йордом, Чиеном, кем-то из стражников.

Выбравшись из юрты с пустыми мисками, я вспомнил ещё одно дело, висящее над лагерем, словно дамоклов меч.

На задах юрты лежало плотно увязанное в кожаный мешок полупереваренное ютпой тело одного из младших ребят. И держать его там по местным обычаям можно было ещё сутки. А потом что делать?

Игель напугал меня: хоронить мальчишку нельзя, пока мы не изгоним из него злого духа. Ведь убит он был «демонами» — адскими тварями из царства Эрлика.