С этим надо было что-то делать, и к обеду меня осенило.

Дежурные как раз наварили полный котёл маралятины, нарвали дикого чеснока. Хорошая, в общем-то, еда, сытная. Но Шасти сморщила нос.

Она попила бульона, мясо вообще есть не стала. Повздыхала жалобно. Потом сходила в юрту за дорожным мешком и заявила мне с вызовом:

— В лес пойду! За ягодой! Есть тут хоть какая-то ягода?

Я пожал плечами:

— Может, и есть. — Окликнул: — Парни, есть сейчас в лесу хоть какая-то ягода? Малина какая-нибудь?

Старшие замялись. Ягода — не барское дело. В четырнадцать-пятнадцать зим подросток — уже мужик в доме, а за ягодой ходят бабы да малышня.

Парни пытались вспомнить, отошла уже малина или нет? И сошлись на том, что, наверное, отошла. Кроме костяники — мелкой, кислой, разбросанной по чуть-чуть по всему лесу, — и вспомнить больше ничего не смогли.

Шасти рассердилась. Сказала, что всё равно пойдёт и поищет хоть что-нибудь. Пусть даже грибы. (Грибов местные почему-то почти не ели.)

Но тут на шум подтянулись стражники. И Миче, тот, что уже ходил с моей Шасти к болоту, вспомнил: на горном склоне может расти черничник.

Места тут, конечно, незнакомые.

Но черника начинает плодоносить как раз к середине лета. Можно рискнуть поискать, а вдруг?

Вдвоём я их и отпустил. Миче был мужик возрастной, тихий, хозяйственный. Самое то для молоденькой девушки.

Шасти сказала, что вернётся к ночи, попросила меня заглянуть после тренировки в юрту, чтобы накормить раненых. Я покивал. Выслушал наставления. И сообразил, что «медик-то» наш сейчас уйдёт, а значит, есть шанс разыграть Чиена и помирить с Багаем.

Человек же он как проникается симпатией к другому двуногому? С помощью стресса. Вытащил котёнка из канализации и носишься с ним потом, выкармливаешь из пипетки мелкого мерзавца, который везде гадит.

А купил породистого кота на выставке — так же и продал, и сердце не дрогнет.

Пока Чиен обсуждал с Йордом план вечерних занятий, я отозвал Багая в сторонку и попросил:

— Слушай, а давай мы с тобой подлечим башку нашему фехтовальщику?

Багай удивился, но кивнул. Мне он уже привык доверять.

— А что надо делать? — растерялся он. — Я повинился уже, чё-то не помогает.

— Тебе надо допустить ошибку, — пояснил я. — Сделать какую-то откровенную глупость на тренировке.

Затупить непроходимо, как мелкие. Меч выронить, оступиться? Сумеешь?

— А зачем?

— Чтобы он начал с тобой возиться, воспитывать. И притёрся к тебе. А то ходит мрачнее ютпы.

— А почему он так? Я же ему ничего не сделал?

— Потому что это он тебя чуть не убил. А теперь злится на себя. Что бы он Айнуру сказал, если бы я его не сумел удержать? Так бы и доложил: «У меня, мол, был внук нашего командующего, но я чё-то до него докопался по пустякам и башку ему отрубил». Понимаешь?

— А зачем ему внук? — Багай не понимал.