Он хорошо умел держать себя в руках, в отличие от Чиена. Отец сумел не избаловать мальчишек. — Мы не стали возвращаться в дом сестры. Решили идти в горы, где наши дальние родичи пасли скотину отца. Там нас никто не стал бы искать. Ну а дальше я уже рассказывал. Попались в лесу найманам, что хватали подростков, ещё не ставших воинами, и тащили обратно в город.

— Тебя могли узнать, — нахмурился я. — И убить.

— Не, — мотнул головой Багай. — Теперь уже не узнали бы. Я был весь грязный, лицо разбито. Да и знали нас только в ремесленной части города. Там почти никого не осталось. Наверное, колдуны бросали туда молнии.

— Постой, — вспомнил Чиен. — В крепости говорили, что у сына Найена — Харла, были близнецы!

— А мы и есть близнецы, — усмехнулся Багай. — Только не очень похожие. Я старше брата всего на полдня.

— Так бывает, — подтвердил я. И спросил парня: — А охотиться тебя кто научил?

— Дед и научил.

— Да! — выдавил фехтовальщик. — Найен был славным охотником!

Он поверил. Уставился в костёр сузившимися от боли глазами. Получалось, что Чиен по собственной дури едва не убил сегодня внука своего командира.

Я поглядел на Багая, вздохнул. Парень явно хотел, как лучше, но получилось «как всегда».

Ладно, Чиен — надутый дурак. Принадлежность к аристократии плохо влияет на мозг, это ещё Пётр I подметил. Но я-то ведь мог бы и догадаться!

Уж больно нахально вёл себя Багай. А дерзость здесь была капиталом богатых и образованных. Их просто воспитывали более свободно.

У меня и было-то всего два говорливых. И Лойчен сразу признался, что он — из торговой семьи. Надо было мне сообразить, что и с Багаем непросто.

«Зайцы» почти все были хорошими учениками, многие схватывали на лету. Они были хорошо развиты физически, только корми и учи.

Но все они выросли в горах, в дальних аилах. И не знали столько слов, сколько их знал Багай, чтобы спорить со мной.

Причём младше учились даже быстрее старших, видимо, возраст был более благоприятным. А вот общее культурное развитие не дотягивало у всех.

Фехтовальщик долго молчал, не понимая, что ему делать с рассказом мальчишки.

Только что во всех сегодняшних бедах был крайним я, и вдруг вина самого Чиена выросла выше гор. Он гладил рукоять меча и не находил слов.

— Ну, допустим, я тебе верю, — сказал Чиен наконец, не отводя от огня глаз. — Но зачем ты признался?

— Чтобы ты не думал, что я тебе вру! — насупился Багай. — Меня нету причины врать. Если бы я видел, что из болота вылезла ютпа — я бежал бы в наш лагерь быстрее крылатого волка! Здесь мой брат и мои друзья!

Мальчишки зашевелились, окончательно выбитые из сна. Эх, был бы я чуть постарше, надавал бы по шее и Чиену, и Багаю! Правдолюбы недоделанные! А теперь мне что с ними делать?

— Иди-ка ты спать, — сказал я Багаю. — Я знал, что ты не виноват.